- Посмотрим, как ты теперь сидеть будешь, - смеялась желтая, пока прожигала мои ягодицы.

Вот и какого хуя они все это делают? Че им надо-то? Их что в детстве обижали, и они таким образом отыгрываются на мне? Просто откуда такая жестокость в них?

Анята обожгла не только мою жопу, но и ляжки, и только после этого они свалили. Я еще долго пролежала на полу, глотая слезы и думая, насколько легко я сегодня отделалась. Стоило сопротивляться? Досталось бы мне тогда хуже? Хз. Света во мне было мало, я бы хоть с Орэиной части себе отстегнула, чтобы унять эту дикую боль. От того, что было сейчас во мне, толку мало.

Так и осталась лежать на полу, вся дрожа, направляя накапливающийся свет на ожоги. Лучше мне не становилось. Постепенно меня сморил сон, и проснулась я тогда, когда за мной пришла Ника. Она заметила, что у меня под боком спал и черныш, но когда она пришла, он быстро спрятался в своей комнате.

Увидев, что случилось со мной, Ника попросила ее подождать и быстро куда-то убежала. Я и не против. Ни сил, ни желания вставать у меня не было. Жопа горела огнем. Как вообще умудрилась поспать? Должно быть мозг сам сжалился надо мной, и вырубил меня.

Когда Ника вернулась, я играла в гляделки с чернышом. Он сидел в дверях комнаты, но приближаться не стал, а с приходом девушки снова спрятался. Красска принесла мне мазь от ожогов, и пока я наносила холодящий крем на ожоги, она поменяла для малыша еду, к которой он так и не притронулся. Может хоть водички попил?

До своей комнаты я добиралась долго. Ника, добрая душа, сама все для меня постирала и погладила, потому что как только я вошла в комнату, так сразу же и уснула. Это утром я поняла, что она помогла мне. Поблагодарила ее, но Ника просто рукой махнула.

К утру ожоги болели не так сильно, помог и крем и мой свет, но сидеть я конечно не могла. Да и ходить было больно. До намеченного приема было еще примерно три недели. Сколько еще раз будут приходить те твари? Три? Четыре? Терпение и труд, мать вашу…

Мрази пришли вечером, но ничего мне не сделали, только посмеялись, после того, как проверили мои раны. Ну пнули пару раз, это так, пустяк. Зато черныш наконец поел, и стал чаще показываться мне на глаза, не убегая, когда я проходила мимо. Мне конечно хотелось его потискать, но я решила дать ему время привыкнуть ко мне. Может к концу недели и удастся его погладить.

Орэю я лечила каждый день, и заметила, что ее позвонки встают правильно, даже указала на это мамзель. Та все продолжала от меня нос воротить, и не разговаривала со мной. А вот девочка наоборот, начала раскрываться. Она улыбалась мне, когда я приходила и уходила. Начала рассказывать, что сейчас читает. В один день даже рисунок принесла. Ее папа и она. Я даже в детском рисунке была рада увидеть его. Что со мной не так?