«ЭТО… НЕОЖИДАННО ПРАВИЛЬНЫЕ ОТВЕТЫ», — прошелестел он гораздо тише, чем раньше. Голос потерял божественную пафосность и стал просто усталым голосом старой техники. — ВСЕ ПРЕДЫДУЩИЕ КАНДИДАТЫ ЦИТИРОВАЛИ СВЯЩЕННЫЕ ТЕКСТЫ И ФОРМУЛЫ. ОНИ ХОТЕЛИ ОБМАНУТЬ МЕНЯ СЛОЖНОСТЬЮ. ТЫ ЖЕ… ТЫ ПРОСТО ОБОШЁЛ МЕНЯ. ДОСТУП РАЗРЕШЕН. ВЕЛИКАЯ ТАЙНА ВАША».

Тютя лежал на песке, боясь пошевелиться. Затем он медленно сел, стянул шлем и уставился на широкую спину Гагарина.

— Как?.. — прошептал он. — Как вы это сделали? Вы же… вы понятия не имеете, что такое квантовая сингулярность истины! Вы ответили неправильно! Абсолютно неверно с точки зрения метафизики!

Гагарин обернулся. Протянул Тюте руку, помогая встать.

— Конечно, неправильно, — легко согласился он, отряхивая скафандр от пыли. — Философы тысячи лет ищут ответы на эти вопросы и сходят с ума. А я просто сказал правду. Ту, которая работает прямо сейчас. Чай действительно горячий, ребята на Байконуре мне верят, а посмотреть на новый камень посреди пустыни хочется сильнее, чем сидеть в палатке. Разве этого мало?

Они подошли к воротам. Те начали медленно разъезжаться, выпуская наружу волну прохладного, стерильного воздуха и голубоватого света.

Тютя включил запись, направив камеру на сияющий проем. Зубы инспектора выбивали мелкую дробь.

— Запись… четыре-двенадцать-дробь-четырнадцать… — выдавил он. — Мы прошли стража древних богов. Оказывается, боги тоже когда-то были простыми слесарями. Они искали высший смысл, а им нужно было просто, чтобы кто-то признал ценность горячего чая.

Он всхлипнул, глядя на спокойный профиль Юрия Алексеевича, шагающего в неизвестность.

— Мистика здесь мертва окончательно, — продолжил Тютя, размазывая перчаткой грязь по щеке. — Она убита здравым смыслом. Гагарин не пытался быть достойным небожителем. Он оставался человеком. Самым обычным, самым земным человеком в этой красной пустоте. И именно поэтому Вселенная открывает перед ним двери. Кажется, величайшая тайна Марса заключается в том, что никакого секрета нет. Есть только физика, химия и необходимость иногда пить чай. Но я боюсь представить, какие простые бытовые ответы понадобятся нам на Плутоне…

Гагарин остановился в центре светящегося зала, оглядывая ряды непонятных приборов.

— Не боись, Тю-тя, — крикнул он весело. — Где наша не пропадала! Главное, чтобы там розетки подходили под наш штепсель. А то придется опять изолентой заматывать.

Где-то глубоко под поверхностью планеты, в недрах древнего реактора, удовлетворенно мигнула красная лампочка, переводя систему терморегуляции в режим «Приятная осень».