Я подняла взгляд на глыбу, где не так давно сидела Мэл. Ее причудливая, узорчатая серо-черная поверхность оказалась… пушистой. Будто поросшей странным, едва заметным, полупрозрачным серебристо-серым мхом.
Вытянув шею, я взглянула через плечо и увидела такой же — на своем камне.
— Кости Суртаза, неужели…
— Именно. Ловушка, — подтвердил мою догадку Альд.
Его горечь дополнилась мрачной решимостью. А моя тревога медленно, но уверенно превращалась в панику. Эта ловушка могла оказаться чем угодно. Хоть бы это была самая легкая и несмертельная из шуточек Шуд…
Если это вообще ее рук дело.
— Она… опасна?
— Да.
Голос подселенца вдруг стал подозрительно безразличным, а его эмоции разом исчезли, будто он опомнился и скрыл их от меня. Я ощутила, как в животе зашевелился липкий и колючий комок страха. Сейчас Альд до боли напоминал себя прежнего — холодного, отстраненного, равнодушного. Чужого.
— И вырваться ты не сможешь, — добавил он. — Прости.
— За что? — вот тут мне стало по-настоящему страшно.
— За то, что я сейчас сделаю.
Интерлюдия I
Ашиан любил медитировать.
Только в такие моменты его беспокойный разум погружался в состояние блаженного бездействия, избавлялся от тревог и беспокойства, прекращал планировать, обдумывать, сопоставлять. И переставал множить новые вопросы в поисках ответов на уже существующие.
Вот и сейчас, переодеваясь для медитации, Ашиан в последний раз обдумывал аргументы для грядущего вечернего разговора с третьим и пятым членами Совета Древних по поводу скорого вторжения иномирцев. Но этим размышлениям мешали подозрения совсем иного рода. Лич раз за разом возвращался к мысли о том, что увиденная утром в доме Суар женщина-лич была ему смутно знакома. Не из-за имени, нет. Ашиан уже вспомнил, почему оно было ему известно — из-за короткого обсуждения Советом факта неожиданного появления новой бессмертной.
Покоя же не давало другое. Что-то беспокоящее было в ее внешности.
Но что?
Остатки смертной скорлупы, которую такая юная и такая одаренная бессмертная остерегалась стряхнуть со своих костей?
Вряд ли. И в некоторой степени ее нерешительность выглядела даже забавно с точки зрения такого древнего лича, как Ашиан.
Но что тогда?
Может, подозрительно чистое скелетированное лицо на фоне оставшейся телесной оболочки?
Возможно. Это выглядело, будто… она скрывает от кого-то свое лицо.
Зачем?
Конечно, не исключено ранение в эту область, вызвавшее смерть, которая привела к возвышению. Вот только лич не припоминал следов настолько серьезных повреждений на ее лицевых костях, кроме…
Кроме чего?..