Сначала казалось, что карантинные ограничения в Корее достаточно строгие — маски, тотальная слежка, постоянные ПЦР-тесты… но уже в марте стало понятно, что это работает: заболевших в стране немного, а большая часть заведений остаются открытыми. Запретили массовые мероприятия, в кафе и ресторанах потребовали увеличить расстояние между столиками и уменьшить наполняемость зала. Часть офисных сотрудников перевели на удаленку, но это не было повсеместным явлением. Не работали музеи, закрыли некоторые торговые центры, спортивные центры и бассейны. Ну, и школьников перевели на дистанционное обучение. При этом люди свободно гуляли в парках, занимались спортом на открытых площадках, посещали кафе и даже ночные клубы.
Был, правда, одна неожиданная сфера, которая стала работать медленнее: суды.
Заявления Дана и Арин были переданы в суд еще в первой половине февраля, но слушания постоянно переносили. Если бы Дан знал, что суд не состоится и в начале марта, он бы, возможно, полетел с папой в Нью-Йорк, повидаться с семьей.
И вот, март близится к завершению, все парни вернулись в Сеул, а Диспатч так и не получил хотя бы финансового наказания. Как-то вечером эта тема сама собой всплыла в разговоре с Джиёном.
Они нередко разговаривали. О разном. Чаще всего о чем-то вроде политики и этики — что такое патриотизм, какой растет нынешняя молодежь и все в таком духе. Беседы вели на веранде, достаточно поздно вечером, практически перед сном.
В этот вечер Дан признался, что начинает все больше подозревать Диспатч во взяточничестве. Постоянные переносы слушания кажутся очень странными.
— Так и есть, — ответил Джиён.
Они сидели на веранде. Ну, как сидели? Как и большинство мужчин в Корее, Джиён курит. Он не самый заядлый курильщик, Дан нечасто видит его с сигаретой. Сейчас Джиен стоял у открытой двери, держа руку с сигаретой на улице, а сам оставаясь в относительном тепле. Запах табака, разумеется, все равно просачивался в помещение, но Дан не видел смысла об этом говорить.
— Так и есть? В смысле — это известно наверняка? — уточнил Дан.
— Нет, конечно. Если бы были доказательства, было бы и уголовное дело… Нынешний исполнительный директор Диспатч у нас под наблюдением, — пояснил Джиён. — И не только у нас, к слову. Под него копают сразу три структуры — мы, прокурор Шин, который ведет дело «Phoebe», и прокурор Чой, который в принципе занимается делами о взяточничестве.
Дан мог только удивленно хлопать глазами: интересный, наверное, человек — этот директор Диспатч. Три независимых структуры ищут на него компромат, а он все еще не прокололся.