Глава 1
— … Таким образом, тридцать первая функция — «обличение» — не просто финальная точка. Это момент, когда волшебная сказка, пройдя через весь набор испытаний, возвращает героя в состояние нового социального и личностного равновесия. Пепел Змея Горыныча развеян над водой, царевна вернула свой настоящий облик, ложный герой наказан.
Вея сделала небольшую паузу, перевела дух. Лекцию она читала монотонно, как инструкцию. Бесстрастный анализ структуры, где чудеса и ужасы были разложены по полочкам, как коллекция бабочек. Глаза бегали между рядами погруженной в темноту аудитории, выискивая того, ради кого ее сегодня пригласили.
— Но обратите внимание на интересный парадокс: чем строже следует сказка морфологии, чем точнее выполняет набор функций, тем острее мы ощущаем ту самую «недостачу», с которой всё и началось. Исчезновение отца, похищение царевны. Эта изначальная трещина в мире никогда не затягивается до конца. Равновесие восстановлено, но оно… — она задумалась, подбирая подходящее слово, — шрамировано.
Вея переключила слайд. Перед аудиторией возникла итоговая схема, идеальный круг с тридцатью одним сегментом.
— Морфология волшебной сказки, в конечном счете, это не история о победе. Это история о залечивании раны. Условном, временном. Сказка знает, что любая «недостача» может повториться. Новый Змей прилетит за новой царевной, и колесо функций провернется снова. Спасибо за внимание.
Нашла. Здоровенная, затаившаяся в темноте пташка. Вея чуть не окосела, вглядываясь в полутьму зала, пока выискивала ее, и тихо бубнила ругательства на организаторов лекции, не давшим ей провести ее при свете. Впрочем, в этом имелись и свои плюсы. В темноте не видно топор.
Она быстро извлекла его из недр своей сумки и спрятала под полами свободного пиджака. Свет в зале включился, дезориентированные студенты быстро моргали и терли глаза, потихоньку вставая с мест и двигаясь на выход.
Уродливая птица потянулась вместе с ними. Она хмурой тучей нависла над бледной, явно изможденной беременной девушкой, которая даже по ступенькам лекционного зала передвигалась с трудом. Вея, отводя глаза во избежание лишних вопросов, поплелась за ней.
Девушка вошла в кабинку женского туалета. Птица устроилась на перегородке, отбрасывая чернильную тень, поглощающую даже пробивающиеся в окно солнечные лучи, и злобно, маниакально клевала девушку в макушку.
Вея пробормотала заговор, и двум также находившимся в туалете девушкам срочно куда-то понадобилось. Дверь закрылась. Вея уколола палец, мазнула каплей крови по замку. Никто не войдет. Достала из кармана тканевый мешочек, отсыпала в ладонь немного сушеной травы, сдула ее под одну из кабинок. Тишина. Уснула.