Уже засыпая, Вея думала о том, как все это странно. Она не помнила его. Не помнила ни дерзкого княжича, ни пылкого возлюбленного. Её память о нём начиналась с холодного, безразличного «Тиши», который вызывал у неё лишь раздражение и настороженность.
Но когда, с какого момента все изменилось?
С этого тихого, усталого голоса, признавшегося в своих ошибках? С этой твёрдой руки, что не отпускала её? Или с этого невероятного, слепого доверия, с которым он шагнул за ней в небытие?
А может быть, гораздо раньше. Его присутствие ощущалось совершенно естественно, единственно правильно. Как будто он всегда был вот тут, рядом, держал ее за руку. Как будто все эти года она была не одна — он незаметной тенью шел рядом, не показываясь на глаза, но и не отставая ни на шаг.
Вея улыбнулась — скорее всего, именно так и было. Они сталкивались, она каждый раз знакомилась с ним заново, а он каждый раз молча это принимал.
И это осознание принесло странное, щемящее спокойствие. Почти грусть. Потому что ее собственное новое чувство было хрупким, как первый ледок, и бесконечно дорогим. Теперь ей было что терять.
Глава 11
Просыпаться было немного боязно. Вея из-под полуопущенных ресниц наблюдала, как мерно взымается чужая широкая грудь, как трепещут крылья носа и чуть подрагивают ресницы. Рука затекла, колола тысячами маленьких иголочек, но она не смела и пошевелить ею — ее ладонь все еще была заключена в крепкую, горячую хватку.
Вея все лежала и лежала, даже дышала через раз. Просыпаться рядом с кем-то было чем-то новым, непривычным, дико смущающим. И в то же время неуловимо знакомым.
— У меня скоро волосы задымятся, — хриплым ото сна голосом прошептал Деян.
Вея почувствовала, как запылали уши. Отвернулась, попыталась вырвать руку. Именно попыталась — никто ее не отпустил. Она возмущенно скосила глаза на мужчину, и увидела легкую довольную улыбку. Не открывая глаз, он сгреб ее в охапку, притянул к себе, уткнувшись носом в волосы, и засопел. Вея замерла, боясь даже моргнуть, все тело будто окоченело. Такое быстрое, привычное движение…
Прошла, как ей показалось, целая вечность, прежде чем Деян открыл глаза. Они сверкнули синевой под бьющим солнечным лучом, а затем она увидела в них растерянность и… смущение?
Деян отпустил ее, сел на овчине. С минуту просверлил взглядом входную дверь, затем выдохнул тихое «Прости», встал, и вышел из избы. А Вея осталась лежать красная и почему-то глупо улыбающаяся.
Когда она наконец нашла в себе силы подняться и выйти из-за занавески, её ждала уже привычная картина: Яга, ворча, помешивала что-то в котле, а Деян, стоя у притолоки, с невозмутимым видом пил чай из глиняной кружки. Увидев её, он лишь на секунду задержал на ней взгляд, быстрый и оценивающий, и тут же уставился в свою кружку, но уголок его рта дёрнулся в едва заметной усмешке.