— Серый, помолчи! — поморщился сердобольный проповедник, а затем снова обернулся ко мне. — Это временное решение, парень! Но потом ты снова….
— Лёха! — по-всей-видимости-Сергей подошел к приятелю и оттащил его в сторону, поглядывая на меня. — Он, короче, уже в адеквате!
— Серый, нарки и алкаши — они все не в адеквате!.. — покачал головой Лёха. — Они зависимые люди! Они все говорят, что с ними всё в порядке! А на самом деле…
Серый в отчаянии взглянул на меня, и я решил ему помочь.
— Либо… Лечилка… Либо… Убить… Сейчас! — мой хриплый голос привлёк внимание по-всей-видимости-Алексея. — А если не убить… Меня восстановит…. Я вас найду… И дам испытать… Всё… Что… Чувствую… Сейчас…
Пачки у Алексея с Сергеем возмущённо отвалились чуть не до груди. И пока они их подбирали, чтобы мне что-то ответить, я скорчил зверское, как я надеялся, лицо. И призвал их сделать решительный и окончательный выбор:
— Ы?!
— Тебе бы, приятель, в зеркало сейчас поглядеть… — заметил Серый, приходя в себя от моей наглости. — Ты «лечилки»-то потом вернёшь?
— За… Ваши… Две… Верну… Четыре! — пообещал я.
— Ты сядь пока. Сейчас принесу! — кивнул рыбак и отправился…
Куда-то там отправился… Это «куда-то» явно было за пределами зоны в десять метров, которую я мог отчётливо разглядеть. Зато в этот раз я хотя бы мог сам проглотить капсулу с нано-роботами. А значит, и подействовать они должны быстрее…
— Лёха… Похавать… Дадите? — спросил я у сердобольного борца за ЗОЖ и против наркотиков. — Много… Похавать?
— А-а-а…. Рыбу солёную будешь? — спросил тот, всё ещё тараща на меня глаза.
— Всё… Буду… И где этот… Русый… Зверь, сука…. Подставщик хренов!
Глава 16. Определённо, критические дни
Дневник Листова И.А.
День… Еда… И облегчение…
Рыбу я прямо жрал. Вот прямо натурально жрал, не обращая внимания на распухшие от соли губы. И даже на то, что уже начал подозрительно хрипеть. Жадно жрал рыбу, запивал водой — и ждал, когда наконец-то подействуют волшебные нано-ботики.
А попутно пытался кратко обрисовать рыбакам ситуацию. Ну что я не торчок, а энтузиаст-экспериментатор. Не знаю, поверили или нет, но это было и не суть важно.
Отпустило меня где-то через час. Чуть угомонилось головокружение. Почти свалила в закат тошнота, которая до этого не стеснялась даже пустого желудка. А ещё — о радость! — руки и ноги опять стали меня слушаться. Ещё не как родные, но хотя бы как близкие друзья, с которыми уже давно бок о бок.
И главное — у меня перестало отказывать зрение! До этого оно периодически выключалось, каждый раз вызывая приступ паники. И быстро восстанавливалось — ещё до того, как я успевал выплеснуть панику наружу. В общем, всё это время я жутко боялся, что ослепну.