Русы ещё пару раз мотнул забавного человека. А потом всё-таки выпустил из пасти нежно любимую часть тела, оставив в покое скулящего и стонущего Колю. Правда, на морде волчары читалось видимое сожаление… Зато, рассмотрев обгрызенное лицо блондина, Русый перевёл взгляд на меня… И в нём определённо сквозило уважение. А ещё вопрос: а почему мне так не разрешаешь?

Блин, до чего я докатился, а? Уважение Русого в подобных вопросах — это, как ни крути, весомый повод проверить психику…

Вытерев кровь с лица, я вытащил нож и срезал пару полосок ткани со штанины пленника. После чего намертво замотал ему руки.

Он выл, извивался, матерился… Причём не только от обиды, но и от боли. Просто я решил не обращать внимания на то, что одно запястье ему клыками измочалили. Ну а задница, на которую я коленом давил, мною же и прострелена. А ещё у Коли было пробито левое плечо — тоже мной. Видимо, первый выстрел, который я делал вслепую, всё-таки попал в цель.

Оттого было как-то вдвойне стыдно и удивительно, что блондин чуть меня не победил. Впрочем, Коля тоже хотел жить. Он с такой ненавистью на меня смотрел и так удирал, что сразу становилось понятно: этот тип знает, чем для него всё закончится.

Забудь он первым о стеснительности и отгрызи мне чего-нибудь — ещё неизвестно, чем завершилась бы схватка. Однако первым наплевал на красоту сражения я. Отгрыз ему две трети верхней губы, сломал пару зубов, свернул нос… И всё равно чуть не продул.

— Всё лавно вам конец! — прохрипел вор и начал смеяться, что с учётом оголённых верхних зубов выглядело жутковато. — Всех…

Далёкий выстрел разорвал тишину ночи. Стреляли не наши у реки, стреляли значительно дальше… Затем раздался очень далёкий визг…

Я перевёл взгляд на тёмную громаду скалы, где стояло Алтарное. И увидел, как мечутся в городе огоньки факелов.

Снова раздался выстрел.

Я удержался. Мне надо было бежать, спасать, карать… Но когда яйца болят, а правый глаз заливает кровью, и вообще ты только чудом выжил в драке — на новые подвиги как-то не тянет. Поэтому я улыбнулся Коле и спросил:

— Сам пойдёшь, раз так много знаешь? Или понести?

— Понеси меня, мой лыцаль! — осклабился Коля.

Ну и я понёс… Схватил его за петлю связанных за спиной рук. И потащил за собой по земле. Это простое решение подарило мне восхищённый взгляд Русого («во какие звуки мой двуногий из других двуногих извлекать умеет!»). И ещё небольшое моральное удовлетворение.

Далеко, правда, унести не получилось… От боли Коля замычал, извернулся и даже умудрился встать на ноги. А дальше молча пошёл сам, впереди меня. Впрочем, иногда он оглядывался и бросал на меня злобные взгляды. Но мне на все его «обидки» было наплевать…