Она остановилась напротив надутого епископа и, убрав ладонь с руки Гэбриэла, встала на колени.

– Сир, позвольте поцеловать вашу руку. Знаю, мне нет прощения за несносную дерзость, – Лусия подняла томный взгляд, приправленный обещанием, на служителя церкви, – но сегодня все должны прощать и выполнять прихоти Королевы любви и красоты. Я прошу о снисхождении.

Епископ захрюкал от удовольствия, созерцая коленопреклонённую красавицу у своих ног. Он вышел из-за стола и, перекрестив бунтарку, поднял её на ноги.

– Прощаю, но ты должна не позднее пятницы прийти ко мне на исповедь и принять епитимью. – Масленые глазки уставились на грудь, белеющую в вырезе платья, совсем недавно ставшую поводом для скандала. – Надеюсь, ты регулярно исповедуешься?

– Да, мессир! – Графиня поцеловала покрытые рыжими волосами жирные пальцы служителя Господа, сделав аккуратный надрез зубами и запустив в ранку слюну.

Его Преосвященство растрогался. Он прикоснулся губами к беломраморному лбу и вздрогнул от пронзившего тело холода.

Испанка улыбнулась похотливому священнику: он получил двойную порцию яда и вряд ли доживёт до утра.

Гэбриэл проводил леди до стола и вернулся к невесте.

Спустя некоторое время Лусия поднялась в отведённую ей спальню и приказала служанке приготовить горячую ванну. Она самостоятельно неспешно разделась и вытащила из волос гребень с палочками, поддерживающими причёску. Густая шёлковая копна волос рассыпалась по безупречно белым плечам.

Графиня вгляделась в зеркало: возле левого глаза наметился тонкий лучик будущей морщинки. Она с раздражением посмотрела на пышущую здоровьем служанку. «Просто кровь с молоком. Ровно то, чего мне сейчас не хватает», – подумала про себя та, что давно предпочитала кровь выдоенной из сосков жидкости.

Она приняла ванну и, дождавшись возвращения выносившей грязную воду прислужницы, велела подать сорочку.

Лусия взглянула в доверчивые светлые глаза, опушенные рыжими ресницами, и потянула воздух. Служанка схватилась за горло, почувствовав подступающее удушье. Но уже ничто не могло спасти очередную жертву графини: она до последней капли испила эликсир из несчастной. Безжизненное тело девушки рухнуло на шкуру медведя, служащую ковром. Испанка подошла к зеркалу и осталась довольна увиденным: от морщинки не осталось и следа, тело наполнилось приятным теплом.

Прекрасная дама затолкала седое, сморщенное тело бывшей крестьянки под кровать и обтёрла руки о шерстяное покрывало. Борьба за красоту и молодость иногда требовала немалых физических усилий…

Гэбриэл постучал в незапертую дубовую дверь и, толкнув тяжёлую створку, вошёл в спальню с лицом мученика, несущего крест на Голгофу. А может, это и был его крест? Граф топтался на месте, словно пытаясь понять, что делает в этой комнате. Он взглянул на Лусию, решительно скинувшую тонкую прозрачную сорочку. Оголённое, белоснежно совершенное тело манило. Дорсет предпринял последнюю попытку избежать греха: развернулся и, взявшись за дверную ручку, замер.