Он не мог переступить через чувство вины и долга, но и уйти тоже не мог. Сейчас Гэбриэл предпочёл бы смерть пытке соблазнением, сладкому истязанию…

– Куда собрался? – грозный окрик красавицы возымел обратный эффект. Граф не боялся её; он не боялся вообще ничего, кроме собственных желаний.

– Ты, очевидно, не воспринял всерьёз мои угрозы, – испанка приблизилась, покачивая бёдрами, облизала свой палец и провела по щеке и губам долгожданного пленника. – Бедный граф, не веришь, что я в один миг могу уничтожить то, что так дорого тебе?

Она, холодно улыбаясь, заглянула в зелёные глаза онемевшей жертвы:

– Готов присутствовать на похоронах бедняжки Бассет? – и добавила, снизив голос до шёпота: – Я с превеликим удовольствием сделаю это, а чтобы не оставалось сомнений…

Лусия велела рыцарю отворить дверь. Дорсет слегка приоткрыл одну из створок и услышал грозный рык. На пороге комнаты сидел огромный волк. С оскаленной пасти зверя капала слюна, горящие глаза с ненавистью смотрели на решившего бунтовать милорда.

– Это Луис, тот рыцарь, что провожал тебя в мои покои. Одно моё слово – и горло твоей ненаглядной невесты будет разорвано в клочья, так же как и тело. Хочешь посмотреть, как кишки Сесиль будут разбросаны по её покоям? Она ведь уже легла в постель, а до этого ты запечатлел поцелуй на лбу девственницы, желая спокойной ночи. – Испанка коротко хохотнула. – Ты не сказал влюблённой девочке, где должен провести ночь?

Одолеваемый сомнениями Гэбриэл продолжал стоять на пороге. Он вновь положил ладонь на дверную ручку и решительно захлопнул дверь изнутри.

Граф схватил соблазнительницу за руку и подтащил к зеркалу.

– Что ты видишь в нём? Что каждый день ты видишь в своём отражении? – Англичанин взял не оказывающую сопротивления испанку за голову и приблизил вплотную к стеклу. – Я вижу прекрасную, но порочную до мозга костей женщину! – Рыцарь с презрением смотрел на красавицу, за любовь которой многие готовы были и отдавали самое ценное – жизнь. – Как можно существовать каждый день, мечтая совершить или совершая грех? Мне противно даже прикасаться к тебе.

Лицо прекрасной дамы побледнело: Лусия в который раз за день пыталась сдержать гнев. Граф специально оскорблял её, и она знала это. Наверное, проще быть прогнанным, чем признаться, что не хочешь уходить. Но испанка не собиралась доставлять его совести такую радость.

– Что вижу я? – Она сомкнула веки, не желая смотреть в изогнутую поверхность. – Пустоту! Пустота – то зеркало, в котором я вижу своё лицо!

Красавица оттолкнула руку мужчины.