— Трудно словами объяснить, вьюнош, стою я, значитца, прошу Господа о ниспослании благодати для меня и сына Александра, значитца, Трофимыча. Тут как накатит, будто светлым оком кто-то глянул и золотым свечением всего меня окатило. Опосля в глазах, правда, потемнело и вообще… — Я вдруг замолчал, и нарочито удивленно открыл рот, будто только что заметил некоторые странности, царящие вокруг. — Чой-то с ими, Пантелей? — указал рукой на недвижимых прихожан.

— Не обращайте внимания. Если по-научному, мы с вами в статическом темпоральном коконе. Для всех прочих кроме нас время стоит на месте.

— Осподи! Силы Небесные! — всплеснул руками я. — И это всё ты, Пантелеймон сотворил?

— Ну это мелочи, Трофим Афанасьевич, — выпятил грудь колесом детина, — помимо этого я еще многое могу…

— И подлечить старика могёшь? — я попробовал поймать хвастуна на слове и попытаться перевести нашу беседу в нейтральное русло.

— Не, жизненными силами, иже с ними природными стихиями управлять не могу. Моя стезя пространственные и ментальные манипуляции. Вы вообще где проживаете?

— В Дымово в частном доме, за номером двадцать пять, по улице Чкалова.

Тем временем дьяк отвел от меня пристальный взгляд своих выразительных серых глаз и вполне миролюбиво сказал:

— Трофим Афанасьевич, злого умысла с вашей стороны не усматриваю. Вы теперь у нас еще один осенённый Благодатью. Сколько вам годков, дедушка?

— Восемьдесят пять в феврале месяце стукнуло.

— Поздновато, конечно, посему конкретную специализацию кудесника вам уже не получить.

— С чего бы это Пантелейша? Рази не достоин? — показушно возмутился я.

— Ну как не достоин? Конечно же достоин, вот только получить доступ к Благодати недостаточно, необходимо пройти длительное обучение у высших осененных, а старость у нас пока что лечить не научились. — Интересная информация. Неужели здешние маги не умеют запускать регенеративные процессы обновления в организме человека? Бред какой-то. Любой адепт Магии Жизни или природы способен излечивать людей от любой хвори, в том числе и от старости. Даже я — некромант умею это делать, правда с большим перерасходом энергии, но при наличии Талисмана в моем замке любые потери были для меня не критичными. — Так что извините, Трофим Афанасьевич, но как чудотворец для Пресвятой Церкви вы бесперспективны.

— Дык как же так-то? — Я постарался вложить в свой голос максимум огорчения, при этом не проявить своих истинных эмоций. Теперь, когда выяснилось, что церковникам я не интересен, есть шанс «разойтись краями», то есть без взаимных обид и претензий.