Следующее, что помнил Иван — «больничная палата». Именно так просил называть домик, специально выделенный для раненых, хирург Паук, где он вместе с Доком день и ночь лечил многочисленных пациентов. Число последних за несколько дней активных поисков малахитовых руд по всем соседним локациям серьёзно увеличилось. В основном, это были гоблины, всё ещё маленькие и слабые, а потому отхватывающие практически от любого местного хищника. Однако в палате, помимо Ивана, оказались и игроки: разведчик Грек и историк Корж, отравившиеся какой-то лесной ягодой и едва не испустившие дух (к счастью, Амёбе удалось подобрать противоядие) — они-то и рассказали Ивану, что произошло после боя.

Учёные, резонно решив не вынимать из живота игрока острые рога лося (это могло вызвать сильное кровотечение), отрубили их каменными топориками и потащили здоровенное тело Ивана на базу. Если бы не помощь подоспевших разведчиков, всё закончилось бы не самым лучшим образом… А так, мастерство Паука и высокая регенерация Ивана сделали своё дело: на утро он уже как новенький, разве что шрамы на животе остались и локоть отказывался работать.

Иван улыбнулся в третий раз, переворачиваясь и подставляя под солнечные лучи левый бок.

* * *

Идиллию прервал разведчик Сокол, буквально пнувший дверь в «палату» с противоположной стороны. Дверь с отчаянным скрипом отворилась. Тяжело дыша после быстрого бега, Сокол стыдливо посмотрел на разбуженных гоблинов и обратился к Ивану:

— Ваня, как здоровье? В норме? — и не дожидаясь ответа, выпалил. — На нас напали бордовые!

«Ну почему всегда получается именно так⁈» — раздался в голове Ивана трагический голос. Сам же Иван, быстро вскакивая с лежанки, коротко сказал:

— Более или менее. Куда бежать?

* * *

[этим же утром на восходе солнца]

Лешему было плохо. Нет. Ему было ***** как плохо. На утро после дозы ко-1 он едва очухался и обнаружил себя лежащим на полу в собственной рвоте и белой пене, всё ещё выходившей изо рта. Конечности дрожали, иногда и вовсе непроизвольно сгибались в суставах, а в голове стояла плотная серая дымка, мешающаяся мысли военного.

Леший, разжав потрескавшиеся губы, выругался по-армейски, смачно и грязно, затем подтянул руки поближе к спине и попытался встать на ноги.

Сделать это у него получилось только с пятой попытки при помощи недоразвитой конечности, по-прежнему спрятанной под длинной шерстью. Опираясь о стенку, Леший с трудом добрался до выхода из полуземлянки.

Свежий воздух несколько улучшил его состояние. Лешего вывернуло в последний раз (теперь уже просто водой), и он почувствовал, что более или менее в норме.