Обезболивающее закончилось. Больше на ситуацию я повлиять не мог.
* * *
Он упал уже на пороге. Упал прямо в грязь, оставшуюся после вечернего дождя.
В таком состоянии его и обнаружили на утро.
На утро же перед моими глазами всплыло сообщение:
Подключение: 50%
Глава 13 Ночь черных душ-1
— Леший! — практически кричал David, склонившись над неподвижным телом нового Главы фракции. — Вы живы⁈
Конечно, он был жив.
Пребывая в полудрёме, Леший вдруг понял, что лежит лицом в грязи, уже ссохшийся на его длинной шерсти. Протяжно выдохнув, военный с трудом повернул голову в сторону кричащего.
Мозг будто сверлили дрелью.
Дззззззззззззз — так же протяжно и противно, как сосед сверху в двенадцать ночи.
На красных глаза Лешего непроизвольно выступили слёзы: все без исключения внутренности, казалось, были сварены в кипящем котле.
David обрадованно протянул:
— Жииив… — и, видя, что командир что-то хочет ему сказать, наклонил голову поближе.
— Харе орать, — зло прошипел Леший.
Дззззззззззззз — снова…
David тут же заткнулся и попытался приподнять обмякшего Главу, сморщившегося из-за головной боли.
Сделать это оказалось не так просто: весил Леший прилично, а тело в теперешнем состоянии более напоминало мешок. Однако спустя двадцать минут, когда на помощь David’у подоспели ещё несколько игроков, а Леший немного очухался, его удалось перенести в Медовый зал.
— Что произошло? — спросил David, подкладывая под голову военного шкуру лесного медведя.
— Самому бы знать, — голос Лешего немного окреп, но по-прежнему был хрипловат и достаточно тих.
Двойная доза сильнейшего наркотика не прошла даром. Подключение к организму военного увеличилось, а у Лешего началась ломка. Даже странно, что её не было и в прошлый раз: видимо, тогда иммунитет смог справиться с относительно небольшим количеством вещества.
Теперь же Лешего буквально трясло. Выпроводив игроков, он лежал на кровати, тупо смотрел в потолок и каждую секунду ощущал противное дрожание тела. Постоянно накатывали рвотные позывы, мыслительный процесс замедлился, а внутренний голос кричал только одно: «Ещё!» Каждая клеточка, каждый атом хотел… нет, требовал ЕЩЁ И ЕЩЁ.
Но Леший не мог понять, что именно. И это было самое жуткое: быть одной ногой в гробу и не знать, что с тобой происходит. Раньше мне казалось странным, почему долго болеющие люди после постановки диагноза успокаиваются. Казалось бы, вот она, смертельная болезнь. У тебя…
Но неизвестность гораздо страшнее.
Военный никогда в жизни не принимал наркотики, практически не пил, а сигареты бросил лет двадцать назад. Он не понимал своего состояния, и оттого Лешему становилось ещё страшнее. Третье око определило, что военный был на грани, шаг в сторону — и он провалится в чёрную пучину ужаса, завязнет в этой трясине и, быть может, уже не выберется наружу.