Приди сообщение минутой позже — нам конец.

Конечно, Стальной не догадывался, что внутри Пустынной башни находятся серые, иначе бы гиганта не остановил никто. Оставалось только благодарить фортуну, что в «вещем сне» я увидел именно этот фрагмент и успел скомандовать Ивану пригнуться и скрыть название фракции.

* * *

Винтовая лестница вывела нас в довольно просторное помещение, ничем не уступающее пещерам в Чёрное горе (по площади чуть меньше баскетбольного поля). Перегородок здесь не имелось, расстояние до потолка — около двух метров, поэтому высокому Ивану приходилось пригибаться… И таких вот этажей в Пустынной башне, судя по всему, было никак не меньше тринадцати штук. Здесь уже горели факелы. Как и в Зале предков, свет «включался», когда в локацию входил кто-нибудь из игроков.

Пролёт пустовал. Лишь в самом его центре виднелась странная инсталляция: три красных столика и костяк ещё одной двухголовой обезьяны, на этот раз обезглавленной. Труп лежал, широко расставив руки и ноги, кое-где на нём даже сохранялись куски ссохшегося мяса. Как и тело в Оазисе, Система не отмечала его чьими-то останками: погибло существо очень давно.

Но костяк явно выполнял здесь второстепенную функцию. Главное заключалось в трёх столиках, обитых красным бархатом. На двух из них покоились отрубленные головы лежащего на полу трупа обезьяны, а на третьем виднелся странного вида кинжал, к рукояти которого крепилось стёклышко, защищённое синеватым металлом.

Осторожно переступив через костяк, сохранивший белый цвет, но, очевидно, когда-то давно обглоданный хищниками, мы оказались у столиков с головами. Головы выглядели не в пример лучше остального тела. Создавалось ощущение, что отрубили их буквально только что: на низком лбу мохнатого существа виднелись капельки пота.

Конечно, здесь было довольно жарко, но чтобы у отрубленной несколько десятков лет назад головы выступал пот⁈

— Смотри, левая башка будто улыбается, а вторая рычит, — заметил Иван, сохраняя безопасную дистанцию.

Действительно, на первом столике покоилась обезьянья голова, имеющая спокойное, даже какой-то возвышенное выражение лица. Волосы на второй голове были взъерошены, а морда выражала холодный оскал…

— Крыс! — прикрикнул я на пета, жадно глядевшего на труп и уже двигающегося к голени с сохранившимся мясом. — А вдруг оно отравлено?

Крыс недовольно фыкнул, но от трупа отошёл, случайно толкая третий столик. Столик покачнулся, и странного вида кинжал едва не упал на каменный пол. В последний момент я всё-таки успел поймать оружие. Кинжал явно был декоративным: узкая рукоятка, тонкое лезвие, хрупкое стёклышко… И зачем он нужен? Повесить на стенку и любоваться, пока тебя ломает ворвавшийся в дом свирепый лось?