Сам я выглядываю во двор, но ничего там не вижу в темноте.

— Во дворе никого нет? Лошадь какая-нибудь не стоит? — быстро спрашиваю женщину.

— Вроде ничего не должно быть. Кром не любил, чтобы во дворе что-то стояло из лишнего, — неуверенно вспоминает Клея и убегает выполнять мой приказ.

Я тоже такого не помню, всегда там было пусто, никакие повозки не оставались, всегда кучер Капитана их загонял в предназначенное для лошадей и повозки помещение сбоку от самого дома.

Внимательно изучать двор, чтобы спуститься к нему, просто нет времени, придется рискнуть.

— Кровь я уберу потом, — останавливаюсь я над телом Крома и говорю вернувшейся Клее. — Выбегай на лестницу прямо сейчас, зови всех слуг помочь тебе. Не говори, зачем именно, просто зови очень громко на помощь. Скажи им потом, что твой муж раскрыл окно и встал на подоконник. Больше ты ничего не видела.

— Давай быстрее, пока он совсем не закоченел! — прямо рявкаю я на нее шипящим свистом, правильно понимая, что потрясенной женщине нужна хорошая внешняя встряска.

Клея с испугом выпрыгивает за дверь, но тут же, добежав до ограждения лестницы, начинает голосить и звать на помощь прислугу и охранника.

«Они прибегут через десять секунд. Прощай, старый знакомец!» — покойник точно не был моим другом и даже приятелем.

До подобного момента наши отношения все же не дошли, у него хватало и своих друзей детства. В общем-то, они все время вились вокруг настолько важного и значимого человека. Который мог обеспечить стопроцентную крышу любому бизнесу в Асторе и даже допустить особо приближенных до городской казны.

Я же, стараясь держать ровно на правую сторону тело Крома, запускаю его в темное небо. Силы у меня много, веса тела я почти не чувствую, Кром должен упасть подальше от окна, как будто сам выпрыгнул с большого разбега.

«Выпрыгнул, оказавшись очень пьяным и неимоверно устыдившись того постыдного факта, что так жестко побил свою любимую жену. Нет ему прощения, значит», — так мне кажется вполне возможно объяснить самоубийство главы Совета.

Зажатая в руке тряпка остается со мной, а снизу доносится глухой удар мертвого тела о камни двора.

— Все, дело сделано. Как сделано, я сейчас не увижу, — шепчу я себе.

Протираю на ходу пару видимых пятен крови, накапавших через тряпку с головы и заскакиваю в спальню Клеи, где выжимаю в ведро тряпки и лихорадочно протираю мраморные полы.

Мраморные, как бы сказали у нас, на самом деле здесь положен местный полированный, очень дорогой камень. Положен очень плотно брусок к бруску, щелей почти нет, но придется Клее при свете свечей и завтра днем внимательнейшим образом осмотреть те места, куда натекла кровь из головы мужа.