«Да, что-то он о себе многовато понимает, — понимаю я по первым словам и поведению сменщика старого Бея, уже приведенного мной в чувство. — Наверно, ему поручено устроить кое-какие недоразумения с применением силы его старшими Беями. Возможно, даже не самым основным Беем племени, а кем-то из его помощников, кто хотел бы еще раз проверить Астор на предмет быстро пограбить?»

Только тема будущего выставления претензий довольно скользкая сама по себе, поэтому признавать вину и образно подставлять свою голову я не собираюсь. Со степняками нужно вести себя пожестче, чтобы правильно понимали — никто не станет просить прощения и как-то робко оправдываться.

Поэтому рявкаю на обоих, на Бея и толмача, напоминаю, с кем они сейчас говорят:

— С самим Другом Степи спорите! Что непонятно? Кто вы такие вообще? Есть еще возражения? — смотрю на обоих злым взглядом и придавливаю своей маной их сознания.

Совсем немного, но для непривычных к подобному воздействию степняков все ощущается, как истинное возмущение имеющего право гневаться подобным образом своего же командира или старшего Бея.

Возражений нет, потому что и не должно быть, оба степняка просят прощения за выказанную дерзость с самим Другом Степи. Толмач уже привычно просит, новый Бей по его примеру с большим трудом себя заставляет. Явно видна работа моего принуждения в его сознании, которому он не может противостоять.

«Правильно сразу показать, что могу много чего заставить сделать, если станут мне слишком противоречить. Больше тонко заставить, что потом ничего предъявить не получится. Толмач и так не собирается со мной пререкаться, а вот в сознании Бея чувствуется серьезное желание как-то хорошо поспорить. И что-то обязательно доказать. Или даже спровоцировать меня», — хорошо ощущаю я.

Поставив на место собеседников вспышкой хорошо контролируемого гнева, начинаю спокойный разговор про приведенных полонников. Когда выслушал цветистые извинения обоих степняков и получил возможность все более-менее спокойно обдумать.

«Не ожидал даже, что выполнят все же главные Беи свои обещания. Долго собирались, да готовились, опоздали почти на половину года с выполнением обязательной договоренности. Сначала ждали, наверно, чем закончится вторжение горной орды. Будет ли потом смысл с кем-то вообще о чем-то договариваться и выполнять ранее обещанное? Только полные разгромы своих неистовых горцев и еще в добавок астрийского войска под руководством дворян, еще огромное количество пленников, которых я тоже наглядно продемонстрировал, все-таки побудили степняков выполнить давние обещания. Когда они в очередной раз убедились, что сила моя не стала меньше, поэтому пока придется как-то сотрудничать, а не нагло доминировать. Пусть даже освобожденные крестьяне устроили небольшие стычки в Астрии, но караван пленников все равно пришел, наверно, вместе с новой полуфолой на смену», — понимаю я.