письмо на почту. И наверное, так и не отнесу. Потому что сейчас все это уже не имеет никакого значения. Ладно, хватит прохлаждаться! Я выбросила письмо доктора Берже в мусорный контейнер, к рекламным проспектам, и подняла глаза к мельничной башне. Я колебалась. Ноги болели. Прогулка на Крапивный остров отобрала у меня последние силы. Меня раздирали два противоположных желания – в последний раз пройтись по деревне или вернуться домой. На берегу Эпта я долго размышляла. Теперь, когда все приведено в порядок, что я должна сделать? Я приняла решение. Мысль о том, чтобы использовать ружье Жака, я отмела сразу, и, думаю, вы понимаете почему. Наглотаться таблеток? Нет уж, увольте. Чтобы медленно агонизировать в вернонской больнице? Как Жак… Только никто не придет и не отключит меня от системы жизнеобеспечения. Пожалуй, самый лучший способ – спокойно дожить этот день, вернуться домой, подняться к себе в спальню на самой верхотуре, прибраться, открыть окно и шагнуть вниз. Поэтому я направилась в сторону деревни. Ничего, еще километр мои бедные ноги как-нибудь выдержат. – Пошли, Нептун! Если бы кто-нибудь – турист, случайный прохожий – сейчас посмотрел на меня, он подумал бы, что я улыбаюсь. И не так уж сильно ошибся бы. Проведя последние десять дней в обществе Поля и Лоренса, я немного успокоилась. И мой гнев утих. Я снова шла по шоссе Руа. Еще немного, и доберусь до пруда с кувшинками. После смерти Моне в 1926 году его сад пришел почти в полное запустение. Сын художника Мишель Моне жил в розовом доме до 1931 года, когда женился на манекенщице Габриэль Банавантюр, от которой у него родилась дочь Анриетта. В 1937 году – мне тогда было десять лет – мы с ребятами пробирались в сад через дыру в заборе. Я писала, мальчишки играли в прятки вокруг пруда. В усадьбе тогда работал всего один садовник, месье Блен, а в доме жила дочь Клода Моне по имени Бланш. Они нас не гоняли – мы не делали ничего плохого. А уж месье Блен и вовсе ни в чем не мог отказать маленькой Фанетте – девочке с фиалковыми глазами и серебристыми лентами в волосах, тем более что она так замечательно рисовала. Бланш Моне умерла в 1947 году. Последний оставшийся в живых наследник, Мишель Моне, открывал дом редко, только для знаменитых гостей – руководителей иностранных государств, известных художников и так далее. А еще – для учеников школы в Живерни! Это мне удалось его уговорить. Он тоже не смог отказать маленькой Фанетте, превратившейся в красавицу Стефани. Деревенская учительница прекрасно разбиралась