можешь мне поверить. Проклятая дорога, когда же она кончится. Я плелась и плелась, ощупывая палкой рытвины. До Крапивного острова оставалась пара сотен метров, поскорее бы уже. И Нептун куда-то запропастился. Ну да, глупая псина обожает удирать далеко от дома, носиться за детишками, увязываться за прохожими или гонять по лугу кроликов. Но здесь, в этом месте… От внезапного страха сжалось горло. – Нептун? Ну вот, наконец-то Крапивный остров! Как ни странно, этот кусочек суши, зажатый между двумя реками, всегда навевал мне мысли о крае света. На самом деле это не остров, не будем преувеличивать, а полуостров. Здесь всегда ветрено, и тополя шелестят листвой. Можно подумать, что жалкий ручеек шириной в два метра, именуемый Эптом, несет сюда океанические ветра. Иначе говоря, ступая на этот заросший крапивой лужок, у меня всегда складывается впечатление, что меня занесло на окраину мира. Только Моне сумел это понять… – Нептун! Я люблю подолгу стоять здесь и смотреть на другой берег. Мне нравится это место. Я буду о нем жалеть. – Нептун! Куда девалась собака? Тревога перерастала в настоящий страх. Куда он удрал? Я свистнула – я еще умею свистеть. Нептун всегда прибегает на мой свист. Я ждала. Одна. Ни звука. И никакого Нептуна. Я попыталась себя вразумить. Что за глупые страхи! Это место так на меня действует! Я давным-давно перестала верить в зловещие предзнаменования, роковые совпадения и прочую чепуху. Ничего случайного на свете не бывает. Просто… Господи! Где моя собака? – Нептун! От крика у меня заболело горло. Я снова и снова кричала: – Нептун! Нептун! Тополя молчали, онемев навсегда. Ох. Вот и он. Возник неизвестно откуда, выскочил из папоротников и бросился к моим ногам. Смотрит виноватыми глазами, будто просит прощения за то, что пропадал невесть где. – Ладно, Нептун, пошли назад.

Картина вторая Экспозиция

Картина вторая Экспозиция День тринадцатый 25 мая 2010 года (Луг в Живерни) Отречение 81 Я вернулась с Крапивного острова. На сей раз за фермой Ришара Патерностера я свернула не к мельнице Шеневьер, а направо, где рядом расположены три автомобильные стоянки. Нептун крутился рядом. Со стоянок начали разъезжаться автобусы и легковушки. Отдельные обормоты-водители, сдавая назад, не давали себе труда посмотреть в зеркало заднего вида и пару раз чуть не наехали на меня. Я стучала им палкой по бамперу, по ветровому стеклу. Ни один не посмел огрызнуться. Даже извинялись. Вы уж меня простите, каждый развлекается как может. – Пошли, Нептун. Наконец я выбралась на шоссе Руа. Прошла немного вперед, до сада Моне. Народу было еще полно, каждому хотелось насладиться видом роз и кувшинок. И то сказать, денек сегодня выдался на славу. До закрытия сада оставался примерно час, но туристы, преодолевшие многие километры, покорно выстраивались в очередь и гуськом продвигались по садовым дорожкам. Так выглядит Живерни в пять часов вечера. Практически метро в час пик. Я рассеянно смотрела на этих энтузиастов, но через секунду перестала видеть туристов. Я видела только ее. Фанетту. Я видела ее со спины, на берегу пруда с кувшинками. На ветках глицинии лежала ее картина. Я догадалась, что Фанетта плачет. – Что тебе от нее надо? Толстяк Камиль стоял на другом конце пруда, на зеленом мостике, над которым свешивались ветви плакучей ивы. Вид у него был дурацкий. В руках он держал маленькую картонку. – Что тебе надо от Фанетты? – повторил Винсент. – Да я… Я просто… – смущенно забормотал Камиль, – хотел ее утешить… Ну и поздравить. У нее же сегодня день рождения. Я принес ей открытку… Винсент вырвал открытку из рук Камиля. Самая обыкновенная открытка. На лицевой стороне репродукция «Кувшинок» Моне в лиловых тонах. На обороте короткая надпись: «Одиннадцать лет. С днем рождения!» – Ладно. Я ей передам. А сейчас оставь ее в покое. Фанетте сейчас никто не нужен. Оба мальчика посмотрели на другой берег пруда, где Фанетта яростно работала кистью. – Как… как она вообще? – тихо спросил Камиль. – А ты как думаешь? – ответил Винсент. – Как мы все. Ошарашена. Сначала узнали, что Поль утонул. Потом эти похороны под дождем. Но ничего, она отойдет. Несчастный случай, что поделаешь. Бывает. Толстяк Камиль заплакал. Винсент не обратил на это никакого внимания. Повернулся к нему спиной и пошел вокруг пруда, бросив напоследок: – Не волнуйся, я передам ей твою открытку. Тропинка вокруг пруда сворачивала налево