Они окружали меня и теперь их было больше, чем тринадцать. Я двигался быстро, от одного к другому, но только снос башки мечом убивал их. С остальными ранами вампиры вполне себе существовали, пытаясь меня куснуть.
Меч опустился на голову какой-то женщины, разрубив её буквально наполовину, войдя так легко, будто ему ничего этого не стоило, и я отпрыгнул назад.
— Касание лозы! — и ещё одного продело снизу вверх. — Защитница снегов!
Ледяной ветер врезался в толпу, которая, как болванчики, преследовала меня. Истерзав ледяным клинками нескольких, она врезалась в вампира, что был по центру, и взорвалась, покрыв инеем и льдом всех, кто был вокруг.
Но те будто и не замечали этого. Даже крови после ударов не было, будто я рубил каких-то очень жутких правдоподобных манекенов.
Я вновь пошёл в атаку, срубая их одного за другим. Одна тварь щёлкнула деформированным частоколом зубов в нескольких сантиметрах от моей шеи, и я ударом снёс её голову. Крови не было, хотя я видел мышцы, позвоночник, пищевод в срезе. Крутанулся, поддал пинка ещё одной твари и рубанул по груди девушке, которая с перекошенным лицом тянулась ко мне, нелепо двигаясь на закостенелых ногах.
Кто-то тяпнул меня когтями по спине, чьи-то зубы чиркнули по руке, но я не давал себя завалить количеством, постоянно двигаясь. Но после нескольких таких столкновений, когда мне приходилось убегать, я понял, что лучший выход — рубить ноги и лишать их подвижности.
Я отбежал, развернулся, взял разгон и бросился навстречу им. В последний момент присев на колени, чтобы проскользить по земле, я быстрыми взмахами перерубил нескольким ноги, после чего вскочил и вновь побежал. И так повторял до тех пор, пока не лишил ног всех тех, кто пытался преследовать меня.
Их конечности рубились, как сухие ветки. Меч срезал им ноги, будто проходил через едва заметные препятствия. Я двигался между ними всё быстрее и быстрее, успевая быстрыми ударами срубать одновременно мёртвых ублюдков и слева, и справа, пока на ногах не осталось никого, а округу не заполнил рёв голодных тварей.
Они ползали на руках, стремясь достигнуть меня, но здесь уже оставалось монотонное добивание. Я шёл, протыкая их черепушки или вовсе срезая их быстрым взмахом до тех пор, пока не осталось совсем никого.
Сорок шесть тел — столько я насчитал, когда добил последнего и прислушался к тихой ночи. Не хиленько так. А теперь представить, как они разбредались по округе…
Б-р-р…
Но теперь всё было спокойно, больше никто не кричал так, будто ему ударили по яйцам и не косплеил лягушек. Только вода журчала, да ветер иногда на летал, шелестя слегка пожухлой травой.