— И тогда бы вы все погибли, — ответил я. — Я исполняю главный приказ — защищаю вас.

— И нарушил тот, что я тебе дал, — его голос стал грознее.

Но я не ребёнок и понимаю, что Теер просто пытается показать мне моё место и кто в караване главный. Я знаю, чего он боится: не дай бог я начну борзеть, перестану слушаться и уважать его, не дай бог пошатну его авторитет и в худшем случае вовсе наломаю дров. Он-то меня не знает, а потому сразу хочет пресечь подобное.

— Теер, я не дурак и знаю, кто в караване главный, — спокойнее произнёс я. — И я знаю, кому подчиняюсь. Но в тот момент я видел, что ситуация выходит из-под контроля, и знал, что надо делать. Меня наняли лишь охранять караван, и я это делаю. Ни больше, ни меньше. Не сделай я так, и всё бы закончилось куда плачевнее.

— Я надеюсь, что ты это действительно понимаешь, — сухо ответил он. — В любом случае, без фокусов, я ясно выразился?

— Более чем.

— Отлично, — кивнул он. — И да, спасибо, Юнксу, без тебя нам бы действительно пришлось сложно. Я рад, что ты в порядке.

— Спасибо… — я потянулся и поморщился от боли в спине. — Надеюсь, это в первый и последний раз, когда мне пришлось так рисковать, признаться честно.

— Я тоже.

Он уже собирался выйти, когда на улице неожиданно я услышал лай… если так можно назвать этот звук, и крики людей. И первее Теера голышом я выскочил прямиком на улицу.

Снег обжёг голые ноги, но я этого и не заметил — стремглав бросился к саням, которые выстроили вдоль лагеря, словно стену. Там человек десять под одобрительные возгласы остальных теснили один небольшой комок меха, который прятался на санях среди ящиков. Возможно, это его и спасло, потому что в другой ситуации его бы уже изрубили, а здесь боялись попортить товар.

— Вон он!

— Руби его!

— Давай, лови этого ублюдка!

Двое или трое пытались изловить пушистого среди ящиков, но тот каким-то чудом умудрялся извернуться, чтобы не попасть к ним.

Я тут же начал проталкиваться через толпу к эпицентру событий. Многие только начинали возмущаться, но, увидев меня голым, прикусывали язык. Добравшись до саней, я громко крикнул:

— Зу-Зу, ко мне!

И едва слова слетели с моих губ, чёрная точка пулей проскочила прямо под ногами у других и в два прыжка оказалась рядом со мной, прыгнула и вцепилась в меня коготками, проткнув кожу. Но я на таком морозе этого даже не заметил, обхватив енота обеими руками.

Сказать, что другие удивились — ничего не сказать.

— Какого хрена?! — один из них, казалось, был больше не удивлён, а разозлён.

— Такого хрена, — ответил я и развернулся, направившись к своей палатке. Надо заметить, что у меня единственного была здесь палатка, остальные так и спали на санях.