Поэтому я всерьез опасался, что если в этот пятничный вечер увидят меня шагающим по школьному парку, да еще и в броне, то за мной увяжется толпа любопытных. Других вариантов просто не может быть. Темников куда-то идет на ночь глядя… Звучит достаточно таинственно для пары десятков слухов на этот счет и желания разгадать это загадочное событие.

Чем ближе я подходил к дальней оранжерее, тем меньше света было вокруг. Здесь было не так много уличных фонарей, как возле более оживленных путей. По большому счету, сюда никто и не ходил, кроме Компонента, кому фонари развешивать?

В темноте застекленное здание Аквариума выглядело немного жутковато. Я здесь вообще нечасто бывал, всего несколько раз, а в это время суток так вообще впервые. Даже не думал, что здесь так мрачно.

Щекин стоял возле входа в абсолютной темноте и там практически незаметен. Даже я со своим колечкомНочного Зрения и то не сразу его увидел. Когда я уже собирался окликнуть его, раздался щелчок, и в его руке зажегся фонарик, с которым бы всегда ходил за компонентами, если приходилось это делать ранним утром или, вот как сейчас, в темное время суток.

— Добрый вечер, Борис Алексеевич, — поприветствовал я его и подошел поближе.

Он окинул меня взглядом с ног до головы, задержался наБездонной Сумке и футляре с мечом, а затем удовлетворенно кивнул.

— Молодец, вовремя пришел, — сказал он, а затем вокруг нас вдруг появились очертания гигантского шатра, который мягко опустился сверху.

Окружающие звуки стали тише, а уши заложило так, как будто я вдруг оказался под водой. Спустя несколько секунд все вновь вернулось в норму. Это заклинание называлосьПокров , мы учили его на менталистике с Бобоедовым. Правда более простую его версию. Даже с учетом моих способностей, у меня получалась скорее небольшая палатка на одного, чем такой вот шатер.

— Не будем привлекать к себе лишнего внимания, — сказал он в тот момент, когда я смотрел по сторонам, любуясь в совершенстве исполненным заклинанием.

— Круто у вас получается, Борис Алексеевич… — уважительно сказал я.

— У каждого свои таланты, — ответил он и распахнул стеклянную дверь, которая вся поросла изнутри мхом. — Зато, говорят, у тебяСветящийся Огонек получается лучше, чем у самого Голикова.

Интересно, в «Китеже» остался хоть один человек, который еще об этом не знает? Или все сплетни, которые так или иначе касаются меня, становятся в школе новостями номер один.

— Что ты так хмуришься, Темников? — спросил Компонент. — Наоборот, радоваться надо, что каждая собака про тебя брешет.

— Да вот что-то не радостно, — пробурчал я. — Надоело уже, если честно…