— Я тебе это к чему сказала, — отвлекла она меня от размышлений. — Если тебе просто нужно оружие с таким магическим эффектом, а не именно этот меч, то можно его сделать.
— И ты сможешь такой сделать?
— Пока еще никогда не делала, но могу попробовать, — сказала она. — Надо же тебя как-то за пиццу отблагодарить.
— Лазарева, ты просто красотка! Я тебе еще потом пиццу куплю! — обрадовался я, что не придется обносить сокровищницу Императора. Тем более, что он ко мне хорошо относится и вряд ли ожидает от меня такого вероломного коварства.
— Ну это само собой, куда ты денешься? Только я бы на твоем месте не спешила радоваться, для этого материалы нужны редкоземельные и несколько компонентов, которые в магазине для артефакторов не купишь.
— Какие проблемы? — отмахнулся я. — Не звезду же с неба доставать нужно будет.
— Не звезду… — кивнула она. — Ее достать как раз было бы легче.
Не понял… Это она сейчас серьезно, или просто так шутит?
Глава 7
Московское княжество.
Большой Кремлевский дворец.
Рабочий кабинет Императора.
На следующий день после разговора с Темниковым, глава тайной канцелярии провел несколько важных встреч и срочным образом отправился обратно в Великое Московское княжество. Ну а там уже прямиком к Александру Николаевичу, которому он накануне пообещал привезти некие крайне любопытные новости.
Голицын никогда не бросал слов на ветер. Это было одно из его неоспоримых достоинств, которые очень ценил в нем Император. Именно поэтому Романов с большим нетерпением дожидался Василия Юрьевича и новостей, которые тот ему принесет.
Можно было бы, конечно, попросить, чтобы глава тайной канцелярии доложился по телефону, чтобы сэкономить время, но Александр Николаевич не стал на этом настаивать.
За долгие годы работы он прекрасно изучил Голицына и знал, что новости особого характера тот предпочитает докладывать лично. С глазу на глаз, так сказать. Нарушался этот порядок только в том случае, если было что-то очень срочное, что не терпит отлагательств.
Император не ошибался, так оно и было на самом деле. Василий Юрьевич за долгое время тоже достаточно хорошо узнал Романова. Именно поэтому любил наблюдать за ним в момент доклада. Это давало ему возможность понять по реакции Императора его отношение к обсуждаемому вопросу.
Даже если Александр Николаевич с виду оставался прежним, на самом деле это было не так. Некоторые характерные жесты не скрыть никаким образом, за долгие годы жизни они входят в привычку. А Голицын был большим специалистом по их чтению. Да что там… По одному лишь выражению лица Романова можно было понять очень и очень много.