Однако писать мне пришлось вместе со всеми. В этом плане Щекин был абсолютно непробиваем. Он имел привычку время от времени собирать наши рабочие тетради и если его в них что-то не устраивало, то виновному приходилось очень туго.

Некоторые ученики по несколько недель могли не вылезать из его владений, нарезая компоненты и ухаживая за растениями. Да что там, я и сам, бывало, оказывался в роли виновного. Поэтому несмотря на то, что я не видел для себя смысла вести рабочую тетрадь по причине ненадобности, из-за забубонов Бориса Алексеевича, именно по этому предмету у меня была просто идеальная рабочая тетрадь. Ее можно было выставлять в местном школьном музее как пример для потомков.

Алхимия всегда проводилась спаренными уроками, а так как первые занятия не предполагали никакой практики, к тому моменту, когда они закончились, у меня уже рука отваливалась от усталости. Компонент был безжалостен и всегда диктовал с такой скоростью, что ручка летала по строчкам как бешеная.

Поначалу самые наивные из нас пытались просить его повторить и жаловались на высокую скорость диктовки, но несколько отработок быстро все расставили по своим местам. Даже мои самые капризные одноклассники поняли, что это они подстраиваются под манеру Щекина, а не он под нас.

— Темников, а тебя я попрошу остаться, — сказал мне Борис Алексеевич, когда я проходил мимо его стола и кивнул ему на прощанье.

Услышав его слова, ребята с интересом посмотрели на меня, а я тем временем плюхнулся за первую парту. Терпеть не могу здесь сидеть. Некоторые преподаватели имели привычку рассаживать самых лучших учеников по их предмету впереди, и это больше всего бесило. Слава Богу, что таких было немного. Типа нашей Евы Денисовны Бирюковой или Швабры…

Компонент закрыл дверь за последними учениками, а я завистливо посмотрел им вслед. Первый день выдался каким-то уж слишком напряженным и мне хотелось поскорее выйти из основного корпуса на свежий воздух. Например, на наше школьное озеро в гости к Борису. Ничего хорошего я от Щекина не ждал…

Борис Алексеевич сел на свое место, положил руки на стол и внимательно на меня посмотрел. Что он еще придумал, интересно знать?

— Как провел каникулы? — неожиданно спросил он.

— Да нормально… Вроде бы… — растерянно ответил я, пытаясь припомнить, не давал ли он мне часом на лето каких-нибудь особых заданий, которые я забыл выполнить и теперь горько пожалею об этом.

— Я слышал у тебя появилась роскошнаяБездонная Сумка Вакульского ? — равнодушно спросил он и не дожидаясь моего ответа, продолжил. — Отличная вещь. Правда лично мне по душе моя собственная, но это скорее дело привычки.