Следуя наставлениям Черткова, я тоже окутал себя несколькими слоями некрощита. Помнится когда-то он говорил мне, что если не получается накинуть на себя хотя бы пять слоев, то о серьезных делах можно даже не думать. В данный момент у меня получалось создать четыре.

Много это или мало? Хороший вопрос. Вот только жаль, что заранее ответить на него не получится. Конечно, можно было бы попробовать окутать себя пятым слоем, но это уже было слишком рискованно.

Даже сейчас я на мгновение почувстовал, как меня повело от резкой потери такого количества сил, а пятый слой мог стать той самой соломинкой, которая сломает мне спину. Принимать таблетки, еще даже не вступив в схватку, это было бы верхом глупости.

Наставник махнул мне рукой и сделал шаг в сторону магического барьера, практически сразу оказавшись рядом с ним. Здесь же скорость передвижения намного выше была, чем в нашем мире. Я шагнул вслед за ним и спустя мгновение уже стоял рядом.

— Сейчас я зайду и проверю что там, — сказал он. — Если будет слишком опасно, то сразу выйду. В отличие от нас с тобой, проклятия не могут проходить сквозь стены и магические барьеры.

Стараясь действовать крайне осторожно, Александр Григорьевич медленно сделал шаг, затем второй… Блин… Я смотрел на него и понимал, что все это дается ему с большим трудом. Какой же он неловкий с этим протезом…

Еще шаг и он исчез за магическим барьером, а я, не дожидаясь особого приглашения, сразу же пошел за ним. Какого черта! Он просто хотел меня обмануть и все сделать сам, вот что он хотел! Боялся, что со мной что-то случится! Каким образом он мне собирался подать сигнал, интересно знать?

На долю секунды меня окутал серый туман, а затем я оказался в комнате, где находился Иван Нарышкин. Ну и вонища же здесь была… Просто не передать… От мерзкого противного запаха меня чуть не вывернуло наизнанку.

Он по-прежнему стоял на четвереньках на полу, а возле дальней стены, прямо на потолке, сидела огромная тварь, которая напоминала кузнечика, которого скрестили со стрекозой.

Тварь медленно шевелила огромными крыльями, которые протянулись от одной стены до другой, а из ее пасти к Нарышкину тянулся тонкий хоботок, через который она сосала из него серебряную жидкость. Это были его жизненные силы.

Она не обращала на нас вообще никакого внимания, ровно до того момента, пока Чертков не применил какой-то неизвестный мне некросимвол. Он был очень похож наСлово-Огонь , но был в несколько раз мощнее.

Огромный белый шар впечатался прямо в рожу этой твари, разлетевшись в разные стороны яркими белыми брызгами. Хоботок лопнул, а комнату заполнил оглушительный визг, который издало раненое проклятие.