Николай Федорович обнял княжича, следом меня и пожал руку Лазаревой. Затем то же самое сделала его мама, которая прижала меня так, что на мгновение мне показалось, у кого-то из ее предков явно есть общие корни с родом Хорнборна. Она даже прослезилась немного, чем заставила меня несколько смутиться.

После теплой встречи нас повели завтракать. Вообще-то, я хотел сначала заняться делом, а потом уже тратить время на еду, но князь даже слушать ничего не хотел. Сказал, что специально ждал нашего приезда и не садился за стол, а отправляться по своим делам голодным у него никакого желания не было.

В отличие от меня, Полина была здесь впервые, поэтому с интересом осматривалась вокруг. Судя по ее лицу, увиденное ее впечатлило. Согласен. Имение Нарышкиных было весьма внушительным и лишь немного уступало по размерам городскому парку в Белозерске. При этом территория выглядела гораздо богаче и ухоженнее.

Стол был накрыт с размахом. Меньше всего это было похоже на завтрак, а больше на званый ужин, на который пригласили человек тридцать. Чего здесь только не было. Закуски на любой вкус. Одних паштетов видов пять.

Лешкина мама зорко следила, чтобы мы с Полиной не сидели с пустыми тарелками, а сам княжич в это время только посмеивался. Лишь после того как мы с Лазаревой попробовали половину блюд, нас оставили в покое.

Князь не стал подробно расспрашивать нас зачем мы пожаловали в Москву, но я думаю, что Лешка и так рассказал ему все, что посчитал нужным. Николай Федорович, например, знал, что мы приехали по делу Полины, и с кем будем встречаться, тоже был в курсе. Разве что не был посвящен в предмет разговора. Во всяком случае, так он нам сказал.

Ну а что касается Лешкиного брата, то оказалось, что он до сих пор под наблюдением целителей. Процесс восстановления идет довольно сложно, но Нарышкины надеялись, что на родительское воскресенье уже смогут взять его с собой в «Китеж».

Хорошие новости. После истории с проклятьем Иван выглядел очень плохо. Чертков даже не был уверен в том, что он сможет оставаться на должности черного мага императора после этой истории. Нарышкиным он об этом не говорил, да и я не стал расстраивать Лешку ненужной для него информацией.

Какой в этом смысл? Уверен, Ивану и без того обеспечен самый лучший уход, который только возможен, поэтому эти сведения не принесут никакой пользы. Разве что заставят еще больше переживать семью княжича.

Даже сейчас по Лешкиным родителям видно, что беспокоятся. Как только я завел разговор про Ивана, у его матери опять появились слезы на глазах, а во взгляде князя появились холодные искры.