— Привет, Софья… — сказал я, воспользовавшись небольшой паузой.

— А еще ты очень хорошо целуешься, — добавила она, а я прямо почувствовал, как вспыхнуло мое лицо в этот момент. Вот еще… Придумает же…

— Ты тоже хорошо, — растерянно пробормотал я, не придумав ничего умнее.

— Ахах! Откуда тебе об этом знать? — рассмеялась она. — Ты же до меня ни с кем не целовался? Или наврал?

— Кхм… Так я… Кхм…

— Ладно, это я шучу, — разрешила она оставить мне эту информацию при себе. — Ты взрослый парень, сам разберешься, что тебе нужно делать, и с кем целоваться. Расскажи, как там у тебя дела?

— Я? Да что со мной сделается. Все как всегда. Это ты мне лучше расскажи о себе! Я несколько раз пытался тебе дозвониться, но все без толку! Тебя что там, в подвалах держат?

— Иногда, когда особые процедуры проводят, — усмехнулась она. — Только это не подвал, а скорее подземный город.

— Процедуры? — немного напрягся я.

— Не переживай, обычно это не больно. Бывает иногда неприятно, но терпеть можно, — успокоила она меня. — По сравнению с болями, которые у меня из-за моей странной болезни, это просто ерунда. Павел Петрович — очень хороший человек, так что ты за меня не волнуйся. Мне здесь неплохо.

— Что-то я сомневаюсь… — недоверчиво сказал я. — Неплохо, это когда дома, а когда непонятно где… Такое себе…

— Когда дома, это совсем хорошо, а здесь — просто неплохо! — вновь рассмеялась она и я отметил, что она стала делать это чаще, чем раньше.

В самом начале нашего с ней знакомства она тоже частенько смеялась или улыбалась, но со временем ее настроение все чаще было мрачным. Теперь-то я понимал, что это связано с ее приступами, и если сейчас она вновь стала улыбаться… Значит ли это, что ей становится лучше? Я решил, что вопрос вполне нормальный, поэтому прямо спросил ее об этом.

— Нет, Макс, так быстро это не происходит. К сожалению, — ответила она. — Так что мне придется здесь немного задержаться.

— Жалко… А что тебе делают там вообще, можешь рассказать?

— Сложно объяснить. Давай лучше потом. Например, когда тебе разрешат приехать ко мне. Ты ведь приедешь? — не понял, что это за легкая тревога в ее голосе? Или мне просто показалось?

— Конечно приеду, что за странные вопросы! — воскликнул я. — Когда это можно будет сделать?

— Пока не знаю, — ответила она и тревога в ее голосе пропала. — Думаю, не скоро. Но Скрябин пообещал, что как только, так сразу разрешит. Он считает, что я не должна отвлекаться от процесса лечения и я с ним согласна. Если слишком часто общаться, голова не тем будет забита, а для моего лечения это вредно. Мне необходима максимальная концентрация, понимаешь?