Что касается нас с Нарышкиным, то наши тревоги по большей части были связаны с турниром, который неотвратимо приближался. Да и не только мы думали об этом, что говорить. В этом смысле конец учебного года интересовал всех не только предстоящими экзаменами, но и грядущим магическим турниром. Собственно говоря, поэтому куда не пойди, тем для разговоров было две — как сдавать алхимию Щекину и кто победит в Богемии?

По правде говоря, это заставляло нас с Лешкой довольно сильно нервничать. Особенно в те моменты, когда мы с княжичем слышали о том, что из двух наших школ победу пророчат «Тирличу». Сказать, что нас это выбешивало, значит ничего не сказать. Причем княжич злился гораздо сильнее меня, так что иногда мне приходилось его успокаивать.

— Леха, ну что ты как маленький? — говорил я ему в те моменты, когда он начинал грозить сплетникам всякими смертными карами. — Сам же понимаешь почему так происходит.

— Завидуют просто, — пыхтел Нарышкин. — Все понятно, Макс, я ведь не дурак. Мы с тобой в школе особой любовью учеников не пользуемся.

— Насчет тебя я бы так не сказал, а вот меня точно не любят. Так что не парься, — успокаивал я его. — Это из-за меня разговорчики.

— Просто не люблю, когда в глаза одно говорят, а за спиной дерьмо за шиворот льют, — рычал княжич. — Долбаные лицемеры…

Однако, как бы там ни было, а все эти неприятные разговоры подстегивали нашу команду и заставляли заниматься на уроках Громова с двойным усердием. Роман Артемович нам ничего не говорил, но по его виду и так было понятно, что он рад видеть нашу энергию и настроение, с которым мы тренировались.

Во вторник у нас получалось прямо очень хорошо. Мастер темных классов даже удостоил Нарышкина похвалы за то, что мой друг смог справиться с магмовым слизнем просто безукоризненно. Кстати, с передачей энергии у нас с княжичем тоже стало получаться гораздо лучше. Не могу сказать, что уже понимали друг друга с полуслова, но мы были близки к этому.

Радовала и Горчакова, у которой за последнее время еще ни разу не случилось пугающих нас приступов. С одной стороны такое положение дел немного успокаивало, но вот с другой… Наводило на мысль, что неприятность рано или поздно случится. Хорошо бы перед турниром, а не во время его проведения.

Хотя здесь не угадаешь. К этому времени мы уже довольно близко сошлись с Еленой, которая не стеснялась говорить с нами о своей неприятной магической болезни. Так вот, по ее словам, приступ мог случиться когда угодно. Вне зависимости от того, когда он был у нее перед этим. Оставалось надеяться лишь на Веригина, у которого Горчакова проводила все больше времени, и его мастерство целителя.