К тому моменту, когда он наконец решил нас отпустить, мы с Лешкой и Горчаковой вымотались так, что, по дороге на ужин, еле ноги переставляли от усталости. Я бы и от еды отказался, но этого делать было нельзя из соображений обычного здравого смысла.

Во время тренировок мы практически полностью опустошали свои запасы магической энергии, а после этого было просто необходимо подкрепиться. Иначе дело могло кончиться сильной головной болью и общим отвратительным состоянием. Пару раз у меня нечто подобное уже было. По правде говоря, очень неприятное ощущение.

За ужином практически не разговаривали. У всех было одно желание — поскорее закончить с едой и отправиться на отдых, который мы сегодня заслужили. После ужина мы с Лешкой договорились, что обойдемся сегодня без традиционных вечерних посиделок в столовке, а затем все разошлись по своим комнатам. Даже Горчакова устала настолько, что решила сегодня не возвращаться в Белозерск, а осталась на ночь в общаге. Такое с ней нечасто случается.

Оказавшись в своей комнате, я разделся, открыл дверь ванной комнаты, намереваясь сходить в душ перед сном, и в этот момент зажужжал мой телефон. Я даже не удивился. Со мной почему-то так регулярно происходило. Стоило мне отправиться в ванную комнату, как я сразу же становился кому-то нужен. Интересно, кому я понадобился на этот раз?

Я думал, что звонит Нарышкин, чтобы обсудить планы на завтра или еще что-нибудь в этом роде, но это был не Лешка. Меня зачем-то хотел слышать Чертков и от этого я сразу как-то напрягся. Вот уж кто не был большим любителем звякнуть мне между делом, так это мой пожилой наставник.

— Слушаю вас, Александр Григорьевич, — сказал я, схватив телефон с кровати.

— Привет, Темников, чем занимаешься?

— Да в общем-то ничем, — сказал я, глядя на лежавшую на кресле одежду, которую я только что снял.

— Я так и думал, что ты, как всегда, валяешь дурака, — хмыкнул Чертков. — Давай, заканчивай с этим делом и топай ко мне. Разговор есть. Только поторапливайся, у меня, в отличие от тебя, всегда есть чем заниматься.

У меня было острое желание сказать в свою защиту, что я не всегда валяю дурака и вообще сегодня довольно плодотворно провел день, но старик уже отключился. Не удивительно. Александра Григорьевича редко интересовало то, что я говорил в качестве своей защиты. Я думаю, в эти минуты он вообще меня не слушал.

Ладно, это все ерунда, гораздо интереснее другой вопрос — зачем я ему понадобился прямо сейчас? Что такого срочного могло случиться? Только бы не какой-нибудь поход через портал за тридевять земель. Не то чтобы я был против экскурсии в какое-нибудь новое место… Тем более, что Чертков никогда не выбирал для нас скучных маршрутов. Но обычно он предупреждал о намечавшихся вылазках заранее, а тут такой звонок…