Но это было еще не все.

Когда ему начало казаться, что еще пара секунд, и он просто умрет, фигура медленно протянула к нему свою руку, которая вдруг стремительно начала удлиняться и в итоге вонзилась ему в грудь.

Ему показалось, что тварь решила вырвать у него сердце и в этот момент открылась дверь его кабинета. Круглыми от страха глазами он посмотрел на вошедшего, надеясь, что это будет верный Жора, который мигом пристрелит эту заразу. Но и здесь был полный облом.

Вместо его первого помощника в кабинет вошел Жемчужников, а следом за ним еще двое незнакомцев, которых он видел впервые. В тот же момент, когда они вошли, фигура возле окна начала медленно растворяться. Вот только чувство страха у Грекова никуда не делось…

— Привет, дефективный, — прошипел Игнатий с какой-то странной улыбкой. — Иду мимо, смотрю у тебя свет горит в кабинете… Вот решил зайти на огонек, побеседовать немного…

— А где Жора? — выпалил Семен.

— Не знаю кого из них ты имеешь в виду, но в этом здании тебе больше помочь некому. Кончились твои Жорики… А чего рожа такая пришарашеная? Неужели привет от Максима получил?

Жемчужников подошел поближе к столу и сел в кресло напротив Грека. Затем посмотрел на стол и одна из вилок медленно поднялась в воздух. Пару секунд повисела там, а затем вдруг словно молния блеснула над столом и вонзилась Греку прямо в ногу.

— Сука! — заорал он от неожиданности и боли.

Семен схватил вилку, чтобы попытаться вытащить ее из ноги, но ничего не получалось. Вместо этого она входила лишь глубже, а кроме того еще и начала вращаться.

— Вытащи ее! — орал он и по его лицу градом катились слезы. — Твою мать!

— Как там тебя Максим называет? Спартак, что ли? — спросил Игнат, глядя как тот корчится от боли. — Я же тебе обещал, что если еще раз встретимся — пожалеешь? А ты не понял… Я всегда держу свои обещания, Грек…

Жемчужников еще немного понаблюдал за наемником, а затем вилка с легкостью вышла из ноги Семена, который за это время успел скатиться с дивана на пол и теперь трясся от рыданий.

— Ну почему никто и никогда не слышит моих советов? Говорил же, забудь про Темниковых, — сказал тем временем Игнат. — Неужели обязательно вот это все надо…

— Это не я, все Потапов… Кабан гребаный… — он сжимал руками свою ногу, а сквозь пальцы текла кровь. — Падла… Как же больно…

— Разве это больно, Спартак? Хочешь я тебе покажу, что значит больно на самом деле?

Греков вытаращился на Жемчужникова, который смотрел на него и улыбался. Вместе с этой странной улыбкой белый шрам на его лице выглядел жутко до безобразия. Да этот тип просто псих конченый! Сто процентов!