— Лед! Сюда! — замахала руками выскочившая из подъезда Вера и метнулась к соседней четырехэтажке.

На мгновение замолкнувшая перестрелка у общаги вновь начала набирать обороты, и, кое-как вырывая из глубокого снега ноги, я рванул за девушкой.

— Пистолет спрячь, — прошипела взбежавшая на крыльцо крайнего подъезда Вера. — Живее!

Я послушался, и мы кинулись вверх по скрипучей лестнице. Люк на чердак оказался открытым, и Вера первой полезла наверх. Стоило забраться вслед за ней, как девушка захлопнула люк и для надежности зафиксировала его специально заготовленным брусом.

— Надевай, — швырнула она мне какое-то тряпье и накинула донельзя вышорканное длинное драповое пальто. Обноски оказались ей до середины щиколотки, и Вера принялась прямо поверх ботинок натягивать здоровенные валенки. — Шевелись! И шапку поменяй!

— Отдышаться дай, — просипел я и чихнул от забившейся в нос пыли, когда девушка несколько раз мазнула меня по лицу грязной ветошью. — Мать твою!

— Время! — Вера нахлобучила на голову какой-то непонятный капюшон и заспешила в глубь чердака.

Я еще раз выругался, сунул руки в рукава замызганного плаща из закостеневшего на морозе кожзама и бросился следом. Почти сразу же налетел бедром на какую-то железяку и едва удержался на ногах. Не видно ж ни черта! Надо с этим что-то делать… Амулет…

— Быстрее! — присев на корточки, приподняла чердачный люк Вера, когда мы пробежали весь дом насквозь.

Сунув в карман разряженную костяшку выручившего меня амулета «Кошачий глаз», я придержал тяжелые доски, и повисшая на руках девушка спрыгнула в подъезд. Нашарив в темноте обмотанную какой-то бечевкой палку, мне удалось зафиксировать люк и тоже спуститься вниз.

— Шапку поменяй, — заявила девушка и, подпрыгнув, дернула за конец списавшей с потолка веревки. Палка выскочила, и люк с грохотом захлопнулся у нас над головами. — Пошли.

— Пошли, — вздохнул я и, сунув в карман вязаную шапочку, натянул на голову облезлую кроличью ушанку. Еще и завязок нет. Кстати, а где мои меховушки? Черт, видно, из кармана во время всей этой беготни вылетели.

— Что происходит? — догнал я Веру только на первом этаже, где в закутке у входной двери была навалена куча какого-то старья.

— Потом, — сунула мне девушка в руки непонятно чем набитый мешок и поставила на колесики рваную клеенчатую сумку. — Все вопросы потом.

— Когда? — Вслед за Верой я вышел из подъезда и забросил мешок за спину.

— Потом. — Сгорбившаяся девушка потащила за собой нещадно скрипевшую сумку. — Да не иди ты, будто аршин проглотил! Согнись.

— Спина болит. — Я все же последовал ее совету и невольно начал припадать на правую ногу. Черт! Пятку отбил. Шок прошел, вот и закрутило. Как бы связку не потянул…