— Подайте, люди добрые, — выскочивший навстречу нам доходяга в залатанном пальто, накинутом прямо на грязную майку, моментально сориентировался и протянул руку. — Трубы горят…

— Бог подаст, — хрипло отшила его Вера и зашла в подъезд.

Давно небритый мужик хотел ругнуться, но решил со мной не связываться и, запахнув пальто, куда-то побежал. Не иначе к распивочной, которую мы пару минут назад прошли. Вот ведь люди — Форт в осаде, чрезвычайное положение, дружинники на каждом углу, на небе два солнца, холод такой, что плевки в полете замерзают, а если трубы горят — горы свернем, но опохмелимся.

Напоследок оглянувшись по сторонам, я заскочил в подъезд и сморщился от вони. Да и лишенный обоняния человек сто раз бы подумал, прежде чем останавливаться здесь на ночь: на полу валялись использованные одноразовые шприцы и бутылочные осколки, желтели потеки замерзшей мочи и бурые пятна высохшей крови. В дальнем конце коридора кто-то на повышенных тонах выяснял отношения, а сверху доносился какой-то стук.

Я вытер ладонью хлюпавший нос, перекинул мешок на другое плечо и начал подниматься по лестнице на второй этаж.

— Открой, Нюрка! Открой! — Колотивший в дверь бородатый мужик осклабился при виде Веры и даже попытался ухватить ее за рукав. — Эй, сестричка…

— Отвали, убогий, — оттер я его в сторону свисавшим с плеча мешком. — Нам братики без надобности.

— Гордые! — дыхнул перегаром скрививший губы бородач и заголосил: — Нюрка! Открывай! Открывай, ядрен батон!

Вера спокойно прошла по коридору и толкнула заскрипевшую дверь. Я дождался, пока она зайдет в квартиру, и только после этого двинулся следом. Обратил внимание, что косяк и дверные петли выламывали, судя по всему, неоднократно, кинул на пол опостылевший мешок и сунул ГШ-18 обратно в кобуру.

На кухне Ветрицкий, сидевший на каком-то драном коврике у раскаленной буржуйки, заматывал опухшее запястье чистым бинтом. При нашем появлении он убрал лежавший под рукой пистолет в карман.

— Напалм где? — заглянув в комнату, Вера вернулась на кухню.

— Не было пока. — Парень даже не посмотрел на нее.

— С ним все в порядке⁈ — забеспокоилась девушка.

— Скорее всего, — флегматично ответил Николай и попросил меня: — Дверь закрой, квартиру выстудишь.

— Было бы что выстужать. — Я кое-как прикрыл шатавшуюся дверь, сбросил опостылевший плащ и вытер лицо рукавом фуфайки.

— Что значит, скорее всего? — зашипела Вера. — Вы не вместе были?

— Он раньше ушел. — Ветрицкий закончил с перевязкой и отрезал ножом бинт. — Придет, никуда не денется…

— Пожрать есть чего? — принюхался я и с сожалением понял, что жареной картошкой тянуло из коридора.