— Второй, ты чего на Чистых наехал? — Решив не выяснять отношения с Зубастым, уставился я на измененного. — Эти гады злопамятные…
— Погорячился, однозначно, — поддержал меня пиромант. — Ни к чему это…
— Хрен бы с ними, — резко взмахнул рукой Второй. — Пусть только попробуют!
— Они и пробовать не будут, проломят голову тупым тяжелым предметом и спишут все на шпану, — зевнул Напалм. — Сан Саныч, мчи нас быстрей! К ужину опаздываем!
— Я и сам им тупым и тяжелым могу, — насупился Второй. — Довелось с этими тварями пообщаться. Вам-то хорошо…
— Особенно мне, — кивнул я.
— Да ладно, ты ж меня понял, — вздохнул измененный. — А я пока по госпиталю покантовался, пока в гетто обживался…
— А в отряд как попал? — заинтересовался Напалм.
— Да мне почти сразу предложили, — не стал скрытничать Второй. — Все одно, говорят, в гетто придется переселяться, так сослужи Форту службу, глядишь, чего и выгорит в итоге. Ну я и согласился…
— А! — понял пиромант. — Подрывной деятельностью занимался!
— По-всякому бывало, — пожал плечами парень. — Но, если б ничего не предложили, — тогда точно сам бы в петлю влез. С братом же всю жизнь вместе, а его… И почти каждую ночь снится, как мы на карусели в «Луна-парке» крутимся, он слетает, а я его за руку ловлю. Сам одной рукой держусь, но его не отпускаю. Чувствую — не удержусь, но никак решить не могу, какую руку разжать…
— Брата твоего жалко, — кивнул Напалм. — Если б я тогда мог…
— Ладно, перестань. Ты ж нас всех спас, — грустно усмехнулся Второй и отвернулся.
Напалм тоже замолчал, злой Рустам в мою сторону даже не смотрел, так что я устроился поудобней на лавке и попытался задремать. Толком поспать, конечно, не получилось, да и головная боль разыгралась. К тому же время от времени начинало казаться, будто спину колет какой-то очень уж внимательный взгляд. Несколько раз оборачивался — вглядывался в спешащих по своим делам прохожих, настороженных дружинников, суетившихся уличных торговцев и попрошаек, но никого подозрительного так и не заметил.
В конце концов я плюнул на это дело и опустил на лицо вязаную шапочку, а там уже и здание Морга показалось. Сан Саныч высадил нас у ворот и повез Рустама в Центральный участок, а мы побрели по расчищенной от снега тропинке к черному входу.
— Замерз, как собака, — поежился я и смахнул нападавшие на фуфайку пушистые снежинки, которые начали медленно планировать с неба. — А вроде не холодно даже.
— Сырость высокая, — не открыл мне ничего нового Напалм. — Голова трещит, надо бы подлечиться… Как говорится: что-то стало холодать, не пора ли нам поддать.