— Этого-то я и опасаюсь, — едва слышно пробормотал пиромант и вывел на карте цифру «216».

Закончили мы с этим нудным, но тем не менее должным принести свои плоды занятием уже к ужину. Напалм еще какое-то время терся у меня в клетушке, пытаясь выпытать подробности, но, уяснив, что больше ничего интересного не услышит, отправился к себе. А может, к Вере или Ветрицкому. Он у нас товарищ общительный.

Наскоро поужинав вареной картошкой с тушенкой, я чуть ли не залпом выдул стакан жидкого чая и потер вновь занывшие виски. Не такая уж и замечательная штука этот абсорбент — времени всего ничего прошло, а кости снова ломит. Все, надо спать ложиться.

Присутствие постороннего в своей комнате я скорее почувствовал спиной, чем расслышал шорох или заметил мелькнувшую тень. Резко развернулся и вытер вспотевший лоб — никого. Но ведь что-то же меня насторожило. Неужели…

На противоположной от двери стене вдруг нарисовался силуэт человека — обои будто растворились, и вместо них проявилась кирпичная кладка. Мгновение ничего не происходило, а потом кирпичи потекли, и на меня уставился Гадес. Точнее — его маска с пустыми провалами глаз.

— Ты еще не разговаривал с Грибовым? — Губы шевелились немного не в такт словам, но голос звучал вполне отчетливо.

— Нет.

— Поговоришь?

— Да! Обещал же.

— Скажи еще, что все решится в Черный полдень. Пусть они будут готовы.

— Что — все?

— Просто скажи. Если он поймет — хорошо, если нет — все будет так, как будет. — Похоже Гадеса на склоне лет одолела тяга к маловразумительным загадкам. Поймет — не поймет. Мне б этого Грибова найти еще. Хоть и есть вариант…

— Скажу, — заверил я маску Аарона Давидовича.

— И еще. Когда найдешь то, что ищешь, возможно, не будешь знать, что с этим делать, — продолжил издеваться надо мной Гадес, и из стены высунулась рука со сжатым кулаком. — Возьми.

— Это что? — Мне на ладонь выпал простенький на вид амулет: обыкновенный стеклянный шарик, в котором застыла капля расплавленного металла. — И зачем это?

— Вдруг совета спросить понадобится, — неожиданно рассмеялась маска. — Не потеряй…

— А еще говорят, люди к старости мудрости набираются… — Я разулся и завалился на кровать. Шарик выкидывать не стал и сунул в пистолетный кармашек джинсов. Вдруг все же пригодится.

— Некоторые минуют эту стадию и сразу впадают в маразм, — прошелестел знакомый голос, но когда я поднял взгляд на стену, вместо слепленной из кирпичной массы маски там выделялось лишь пятно выцветших обоев.

Решив оставить на утро поднакопившиеся непонятки, я закрыл глаза и сразу же провалился в сон. Очень холодный сон.