— А некто Кузнецов всю малину не испортит?

— О мертвых или ничего, или только хорошее. Но, надо признать, с ним ты окарал. Пришлось по своим каналам этот вопрос улаживать. В общем, будем надеяться, от общения со службой безопасности мы тебя избавим. Да и не до того им сейчас. Лучше от товарок подружки своей бывшей подальше держись.

— От валькирий? — удивился я. Невольное напоминание о Кате холодом обожгло грудь и на миг сбило дыхание. А ведь думал: поквитаюсь — полегчает. Хрена там. — А что такое?

— Они по поводу инцидента в «Тополях» с тобой пообщаться горячее желание изъявили. Я бы попадаться им на глаза не советовал. Категорически.

— А с командой моей что?

— Скоро увидитесь.

Не прощаясь, Олег Владимирович вышел за дверь, и заглянувший внутрь Рустам молча указал на выход. Как и ожидалось, дальнейший маршрут ничего неожиданного в мою жизнь не привнес: комната переговоров — коридор — клетушка. Но был один нюанс: дверь на этот раз запирать не стали. Надо ли говорить, что такую возможность я упустить просто-напросто не мог?

Первой живой душой, на которую наткнулся, потихоньку выскользнув за дверь, оказалась Вера. Девушка от удивления даже ахнула и чуть не грохнула на пол какую-то никелированную кастрюльку.

— Лед? Ты здесь? — Вера поудобней перехватила посудину. — Куда собрался?

— Уже никуда, — впустую подергав ручку перегораживавшей коридор двери, я вернулся к девушке. — Ну и как оно?

— В смысле?

— Пойдем ко мне, — предложил я. — Поговорить надо.

— Мне…

— Две минуты…

Буквально затолкнув девушку к себе в комнатушку, я забрал у нее горячую кастрюльку и поставил на откидной столик. Вера скептически огляделась по сторонам и, расправив одеяло, присела на кровать.

— Остальные где?

— Все здесь, — насупившись, посмотрела на меня девушка. — Тебя одного не хватало.

— Парни с Гарнизона тоже?

— Этих не видела.

— Напалм как? — Присмотревшись к Вере, я приметил покрасневшие глаза и синяки под глазами. Чего-то она не ахти выглядит. Нервы? Может быть. И как-то даже непривычно ее не в обычном камуфляже, а в шерстяной юбке и кофточке видеть.

— До сих пор без сознания.

— Пятый день? — неприятно удивился я. — Его хоть лечат?

— Да ходит тут один, весь из себя важный… — Вера вытерла уголок глаза платочком и встала с кровати. — Ну мне пора, припарки остынут.

— Обожди, — толкнул я ее обратно. — Взяли вас как?

— Не помню. Шарахнуло что-то шоковое рядом, а очнулась уже здесь.

— Отношение какое?

— Не жалуюсь, — протиснулась мимо меня к двери девушка. — Знаешь, зачем нас здесь держат?

— Откуда? Первый день из одиночки выпустили, — обвел рукой я свое тесноватое жилище.