Решив, что никем иным, кроме как лекарем, этот гладко выбритый тип с явно нерусской физиономией оказаться не может, я направился вслед за ним и не ошибся.

— Вы к кому? — скривил недовольную рожу дядечка, набросивший плащ на прибитую к стене вешалку. Обращался он, понятно дело, ко мне — если не считать лежавшего на кровати Напалма, больше никого в комнате не было.

— Да так, оглядеться зашел, — хмыкнул я. Интересно, надо мной издеваются, что ли? У Напалма комната ничуть не меньше, чем у Ветрицкого. И не думаю, что Веру в этом отношении обидели. А мне-то за что тогда?

— Я собираюсь проводить осмотр пациента. — Лекарь накинул поверх обычного костюма вытащенный из раскрытого дипломата белый халат и подошел к столу, на котором стояла уже знакомая мне никелированная кастрюля. — Так что не будете ли вы столь любезны оставить нас наедине?

— Обязательно оставлю, — улыбнулся я и не менее вежливо продолжил: — Но, быть может, вы будете столь любезны и для начала объясните, отчего мой подчиненный находится без сознания пятые сутки подряд?

— О! — сразу же подобрел лекарь и, отложив на стол одноразовые перчатки, шагнул мне навстречу. — Вацлав.

— Лед, — пожал я протянутую руку. Точно ведь — не русский. Поляк? Или чех? Акцент едва заметен, но присутствует. Блин, а эскулап-то не из хилых! И лапа будь здоров, и сам ничуть не хлипче меня будет. Жилистый, зараза. А лицо, как говорят в таких случаях — волевое. Жесткий товарищ, сразу видно, хоть лопухом и прикидывается. — Так что у нас с пациентом?

— Да ничего хорошего, — не стал приукрашивать ситуацию лекарь. Выглядел Напалм, надо сказать, не ахти. Лицо бледное и осунувшееся, все в поту. Кожа чуть ли не насквозь просвечивает. Выглядывавшая из-под одеяла кисть вообще больше птичью лапу напоминает. Каждую косточку пересчитать можно. — Очень сложный случай, очень.

— Никто и не сомневается, — присел у кровати я. — Но за пять дней и мертвого на ноги поднять можно. Если денег на то же «Небесное исцеление» нет, так я поспособствую.

— Не все так просто. — Лекарь ловко натянул одноразовые перчатки. — Думаю, вы знаете, что ваш подчиненный уник?

— Угу. Пиромант.

— Но вряд ли вы знаете, кем являются уники по своей природе — Вацлав откинул одеяло с раненого пироманта. — Так вот, уники — это те же изменённые. Только у них организм сумел справиться с мутациями, а у уродов они зашли слишком далеко. Вроде все просто здорово: и внешне никаких изменений не наблюдается, и способности кое-какие появляются. Правда, есть один момент — их организм теперь все внешнее магическое воздействие на нет сводит. Вот и приходится по старинке лечить.