И они, безмолвно поругавшись, шли дальше. И кажется, всё наладилось, ведь уже вечером они увидели арку, которая указывала путь к базе. И Кира даже позволила себе думала, что всё получилось.

Только никто не предупреждал, что арка будет такой огромной и накроет своей тенью пару гектаров каменных завалов. Ни единого зелёного ростка. Ни одного ровного участка, только кривые скалы, каменные россыпи, мелкая серая пыль и вездесущий ветер.

Кира и Никита лазали по этим скалам, пытаясь разглядеть хоть что-то похожее на базу. Вначале бодрые и воодушевлённые, после — с нарастающим страхом. И ничего не нашли!

А теперь ночь, и ливень, и-за которого Кира содрогается от озноба, и руки, которые ей отказывают. Она же не дура, понимает, что прошло несколько земных суток и это не просто простуда. Это заражение крови. Его лечат в больнице с помощью полноценных медицинских аппаратов. Но даже с полноценным лечением пациенты не всегда остаются живыми. А без лечения… Этим-то, в общем, всё сказано.

Никита сидел, не сводя с неё глаз. Держал за руку, еле прикасаясь к запястью. Но Кира всё равно морщилась и всхлипывала от боли. И хотела сказать ему что-нибудь хорошее, весёлое… но не могла.

Только вдруг хлюпнула носом, не выдержала и разрыдалась, наклонившись над его и своей рукой. Своя напоминала опухший кусок теста.

— Прости меня.

Никита промолчал. Не бросился её обнимать и успокаивать, а только еле заметно вздрогнул. И взгляд у него стал какой-то больной.

Кира плакала, но хотя бы сумела не кричать. Ей хотелось прощаться во весь голос, со всем миром, со всей этой проклятой, ненавистной вселенной! — но она надеялась, что сможет сдержаться и сохранить лицо.

Так глупо. Умереть так глупо! На пороге этой вонючей базы, которую они почти нашли! Хотя, кого она пытается обмануть? Эту треклятую базу в этих грёбаных каменных лабиринтах можно искать неделями. Кто бы её не строил, эта псина замаскировала вход. И теперь всё. Теперь уже всё.

Кира поняла, что у неё слипаются глаза. Последние силы ушли вместе с дождём и слезами. Совсем недавно она хотела пить, и так сильно, что на несколько секунд чуть не забыла про боль. Дождевая вода имела солёный привкус, от неё становилось только хуже. А теперь жажда ушла, остались только усталость, апатия. Кира закашлялась, потом опёрлась спиной о камень и обмякла. Руки упали. Она тяжело дышала и казалось, задремала.

Никита было дёрнулся к ней, но тут же убрал руки. Только пристально посмотрел в лицо. Кира была бледной, почти белой.

И красивой, какими бывают безжизненные мраморные статуи.