— В теории тут может быть что угодно. Никто же причин закрытия планеты не озвучивает. — Сказал кто-то другой. — А даже если бы озвучивали, мы-то не знаем, на какой из них находимся.

— Да, но разум! Люди ни разу ещё не находили разумную цивилизацию.

— Может, нашли… какую-нибудь в зачаточном состоянии. И не стали об этом объявлять.

— Да ладно, не стали! Такую новость не скроешь!

— Всё можно скрыть, если постараться.

Ну, конечно, заспорили, даже слюной плевались.

А Жанна всё смотрела на домик. Потом задумчиво сказала:

— Даже если они разумные, то мы не обладаем полномочиями по установлению связей с инопланетянами. У нас даже теоретического опыта нет. Если они разумные, тогда мы даже права не имеем к ним приближаться.

Лука оживился.

— Точно! Нам скорее простят, если мы кого-нибудь из студентов АМКи на костре поджарим и сожрём, чем если мы вступим в первый неофициальный контакт с инопланетным разумом. Короче, фей игнорируем. Ещё что-нибудь есть?

Жанна покачала головой. Кроме домика ничего интересного в новых снимках не было. Конечно, курсанты не так давно начали поиски базы, чтобы они уже увенчались успехом, но всё равно каждый раз, когда дронада приносила одни и те же картинки, в ней будто чуть-чуть надежды отмирало.

— Ничего. — Лука неожиданно заговорил нормальным тоном. — Ничего, всё равно найдём.

В общем, про «домик фей» было велено забыть. Жанна закрыла снимок и выполнила приказ.

Наступила ночь. Лука с тремя лидерами других команд совещался у костра, ещё несколько желающих поучаствовать или хотя бы уши погреть слонялись поблизости. Остальные отдыхали.

Жанна вымоталась и пыталась заснуть. Её место располагалось с самого края помоста, почти вплотную к охранному куполу. Она сама такое выбрала. Жанне дико не хватало одиночества. С того самого момента, как она появилась в общежитии Космодемии одиночество перекочевало в перечень того, о чём следовало забыть. Но здесь, когда всего на расстоянии вытянутой руки свободные джунгли, желанное одиночество словно бродило там, вокруг лагеря, и напоминало о себе. Оно звало.

И этот вечный бум-бум, стоило закрыть глаза.

И красный контур вокруг Луки. Тот слишком мало спал и слишком много думал. Слишком много на себя взвалил. Конечно, это его прямая обязанность, но ведь когда обязанности раздавали, никто не говорил, что курсанты окажутся у черта на куличках и всё будет по-настоящему. Ещё день-два отвечать за половину курса можно… но не так долго.

Лука изнашивал свой организм и голову, и не собирался останавливаться.

А у Гаврюши, которому раздуло ступню, теперь светились ноги. Бледно-синим, переливчатым.