— Щас слезу пущу. Как по мне — нахер ты снаружи никому не сдался. Сиди здесь, все целее будут. И вообще, причём здесь я?

— Нравишься ты мне, Муромец. У тебя страшно богатый внутренний мир, — Хидимба оскалился.

Зубы-то какие! Идеальные. Жемчуг просто чистый. Так и хочется проредить. Так. А чего эта гадина про внутренний мир вякнула?

— Угу. Так сразу и понял, когда пинка под сраку получил. Понравились мы друг другу обоюдно и сразу. Как братья стали, практически. А что там с внутренним миром?

— Не обращай внимания, к слову пришлось, — новая ослепительная улыбка. Ему бы в рекламе стоматологии сниматься. — Сделка такова. Я передаю тебе башню во владение. А ты даёшь мне разрешение на выход. Сделка выгодная. Местечко неплохое, всяко лучше вашего подворья. Как тебе? Можешь даже запретить мне здесь появляться, не обижусь. Глаза бы мои на эту башню не смотрели. А чтобы тебе лучше думалось, вот аванс.

Он вытащил с полки книжицу в скромном кожаном переплёте и бросил мне. Я подхватил томик — небольшой совсем, но довольно пухлый. Глянул на обложку. «О тех, кто в бездне обитает». Хрена себе подгончик. Точно эта сволочь что-то знает.

— А что мне мешает все книги отсюда забрать, а?

Хидимба снова ухмыльнулся и щёлкнул пальцами. Квадрат стеллажей немедленно погрузился в камень, не оставив после себя даже следа.

— Сапиенти сат, Муромец.

— Хрена се. Откуда ты латыни набрался-то? — у меня отец любил сыпать латинскими присловицами. Эта тварь что, мысли читает?

— Долго существую. Многих видел. Учился не только людей бить, как ты, но и словам всяким умным. Так что? Принимаешь сделку?

— Что-то не хочется мне тебя наружу выпускать, — заявил я, подбрасывая томик в руке. — Не внушает доверия твоя харя наглая.

— Ну посиди пока здесь, тогда. Подумай. Других условий не будет. Ты сюда по своей воле зашёл, на аркане никто не тянул. Я гостеприимен, можешь хоть весь оборот здесь просидеть. Правда, еды нет, вот беда. И питья тоже. Не могу в кабак сбегать, закупиться, понимаешь. Но ты что-нибудь придумаешь, Муромец, я в тебя верю.

— Такая, значит, у нас сделка намечается? Либо я сделаю, как ты хочешь, либо ты меня не выпустишь? Тебе череп жмёт, басурман?

Хидимба недолго рассматривал меня с кривой паскудной ухмылкой на породистом лице. Затем заявил:

— А знаешь что? Иди-ка ты, куда шёл. Сдался ты мне. Тимофею предложу или вообще любому из тех, кто снаружи стены царапает, — сразу переобулся Хидимба. — Чего встал? Спускайся. Лестница у тебя за спиной, выход на первом этаже.

Непонятно — череп не жмёт или правда пофигу ему? Вообще занятный персонаж, конечно. Я-то считал, что он здесь вроде домового. А на самом деле? Я снова взвесил книгу. Нужна мне эта башня? Наверняка же подвох какой-то есть. Блин, переговоры зашли в тупик. Нужна мне башня или нет?