— Да, паря. А там, — он указал налево, — Овражек. До них тем же ходом часа два. А что?

— Хочу быстро смотаться до Елового, посмотреть, что там. Может, предупредить. Возьму Профа и Айвену в сопровождение. Вы нас не ждите, мы догоним.

— Не, паря, так не пойдёт. Зверьки всю нашу команду вывезут. По двое сядем. Эти, — он указал на сгрудившихся вокруг фургона местных, — и без нас справятся. Сомневаюсь, что если здесь поставили засаду, дирги продвинулись дальше по дороге. Скорее всего, застава передовая была.

Я поморщился. Но мне и самому не хотелось разделять команду. Так что я кивнул.

— Ладно, тогда давайте распределяйтесь по зверью.

Костероги, не вынужденные тащить груз в виде фургонов, развивали лёгкой трусцой довольно приличную скорость. Так что путь, занимавший у каравана три часа, мы пролетели минут за тридцать. Мне в ухо сопел Борода. К Айвене со скандалом подсадили Шора, а к Профу сел Ингвар. Шайя убежала вперёд на разведку. Поскольку ни она, ни Морт не вернулись, впереди всё было относительно в порядке.

Еловое встретило нас паникой и разрухой. Большинство домов уже стояли заколоченными. На центральной площади собралось человек сто под предводительством памятной мне крупной женщины в цветастых юбках. Когда наш кавалерийский отряд впёрся на площадь, все лица повернулись ко мне. Мы явно прибыли во время какого-то яростного спора. Я не стал вникать, о чём они здесь базарили, и так было ясно в общем-то.

— Дирги заняли перекрёсток на основной дороге. И убили уже несколько десятков людей, — прокричал я, поднявшись на стременах. — Мы их оттуда выбили. Но мы идём в Рубежное, и это только вопрос времени, когда они вернутся. День? Часы? У вас нет времени на склоки. Собирайте манатки и валите в Рубежное, если жить хотите!

— Скоро ли подойдёт помощь? — спросил кто-то из толпы.

— Помощи не будет. Мы и есть помощь. Наёмники сейчас начали укреплять Ярмарку. Они там за деньги цвергов сидят. А вы нахрен никому, кроме себя самих, не нужны, — рявкнул я, не сдержавшись.

Помощь, мля. Какая помощь? От кого? Совсем мозгов у людей нет.

Бабка в цветастых юбках протолкалась вперёд. Сейчас я обратил внимание на большой медный медальон с изображением солнца, висящий в ложбине из арбузообразных грудей. Бабка была похожа на кого угодно, кроме солнечного жреца. Например, на вокзальную цыганку. Не хватало выводка детей, уцепившихся за юбку.

Я опустился в седло.

— Ты у нас был. С караваном Зигги, заходил. С месяц назад. Я тебя помню, милок.

— Всё так, мамаша. Был, заходил.

— Побили, говоришь, людей у перекрёстка? Много ль?