Не дело на девке срываться.

Нет, понять их можно. Они и так претерпели, а здесь ещё всяким пришлым добро раздавай. Но цверг положил нам по два золотых нума «премии» на члена команды и пять мне. Благодетель, мать его, Розенкранцевскую. Добромир вообще какими-то бумажками откупился, назвав их «благословенными свитками». Будет с чем в сортир сходить теперь. И ещё я нос никому не сломал, а до сих пор хочется!

— Пригнись, стоеросина!

Она нагнула мою голову и пальцами развела веки. Затем приложила пальчики к запястью. Принюхалась, вот ей богу. И наконец авторитетно заявила:

— Ну, нормально. Сердцебиение только усиленное, — я хмыкнул. — Завтра последние отвары занесу. Это же ваше подворье теперь, где ты сегодня забор спиной обтирал?

— Угу.

— Хорошо. Сны дурные отпустили немного?

— Угу.

— Ты у нас филин, что ли? Угу, гу-гу. Глаза нормальные. Спишь лучше. Запах… ладно. Всё, иди уже, Илья-богатырь. Ты свитки не мни так, пригодятся ещё, а так пропадёт жрецова щедрость.

— Угу. Щедрость. Сборище бородатых жлобов. Куда мне эти бумажки девать прикажешь, кроме как в сортир? На стенку в рамочку повесить?

Алена закатила глаза, чем неприятно напомнила мою бывшую. Я вообще думаю, что блондинки глаза закатывают, чтобы проверить, есть ли у них мозг. И злятся потом, потому что ничего под черепом не находят.

— Провальщик, — произнесла она тоном, подразумевающим «долбоящер». — Эти «бумажки» магические. От зла оберегут в тёмный час, волю Владыки несут. Их при себе надо иметь. Да ты знаешь, сколько стоит благословение храма? Любые охотники бы горло порвали за эти «бумажки». А он их лапищей своей уже почти в кашу превратил.

— О как! — я аккуратно разгладил пачку пергаментных листов, разрисованных маленькими фигурками. — Век живи, век учись. Спасибо, красна девица, за урок, итить-колотить.

Не знаю, чего меня в разговорах с ней на смесь «ксарского с нижегородским» тянет. Хотя, чего здесь понимать? Сердцебиение усиленное, ишь ты! Стоит такая вся… Эх.

— Ладно, спасибо за осмотр, добрый доктор. Пойду я.

— Иди, иди. Варвар-разрушитель. Камни в колодец не докиданы, задница не до конца отсижена.

Вот обязательно нужно последнее слово за собой оставить. Язва.

* * *

Зайдя во двор, я хмуро посмотрел на груду военной амуниции, которая уже неделю кисла под навесом. Наши трофеи после эпичной битвы. Я металлолом не собирал даже будучи пионером. А это всё разобрать было нужно и по ящикам разложить. Я каждое утро обещал себе, что вот сегодня. И постоянно филонил. Но больше тянуть было нельзя. Ребята со дня на день вернутся. Да и помощничек у меня образовался. Вон сидит посреди двора. Мешок у него какой-то. Вещами разжился, бродяга.