Для убедительности я проявил нужную печать, показывая свой уровень в этой стихии. Но для директора этих доводов оказалось мало.

— Чернышов, вы не можете изучать все стихии разом, — после небольшой паузы выдал Павлов. — Не забывайте, о чём мы с вами договаривались.

— Тогда может землю заменить на свет? Вам же не нужно, чтобы я умер.

— Не нужно, ваш случай слишком уникален, чтобы умирать молодым, — хмыкнул директор. — Но вы уверены, что это не проклятье даёт вам все эти дары? Что будете делать, если после снятия у вас ничего не останется?

— Если честно, я уже вообще ни в чём не уверен, — спокойно сказал я. — А насчёт последнего — буду решать уже по факту. В любом случае лучше уж быть обычным магом, чем мёртвым.

— И не поспоришь, хотя… — задумался Павлов. — Я знаю многих, кто был бы готов рискнуть жизнью ради такого дара.

— Риск должен быть оправдан. А вероятность того, что я стал универсалом из-за проклятия невелика. С тем же успехом можно предположить, что я ещё жив как раз потому, что я универсал.

— Возможно, что так, — согласился директор. — Но то, что вы хотите разобраться с проклятием самостоятельно, всё же довольно рискованно.

— Не вы ли только что говорили, что ради такого дара многие готовы рискнуть жизнью? — ухмыльнулся я. — А учитывая, что нам неизвестна истинная сила проклятия, возможно, только мне самому и удастся его развеять. Но для этого нужно, чтобы я мог обучаться стихи света!

— Хм, ладно, Чернышов, — вздохнул Дмитрий Сергеевич. — Есть одно предложение. На днях я отправил запрос о вашей ситуации в имперскую канцелярию. Сами понимаете, скрывать от императора ваш дар я не могу…

— Ух, — выдохнул я.

Знал я императора только по рассказам Распутиной, и по ним следовало, что стоит ожидать худшего.

— На выходных приедут тестировщики, — продолжил директор. — Они проверят ваш дар, так что никуда не уезжайте и ничего не планируйте. Покажете себя хорошо, и добавим магию света в ваше расписание.

— Хорошо!

На этом наш диалог закончился, и ближайшие дни меня ждали обычные учебные будни. Лекции, практики, дополнительные занятия и походы в библиотеку съедали всё свободное время, мне даже некогда было волноваться по поводу своего проклятия.

Единственное, что я отметил — точность предсказаний у зеркального лабиринта явно хромала. Ни поцелуя от Распутиной, ни выходных в какой-то книжной лавке у меня не случилось, что добавляло спокойствия.

Наконец, наступила суббота, которую я очень ждал. Все мои друзья, кто был на машинах, разъехались ещё ранним утром. Остались только мы с Артёмом, и на завтраке я как раз встретился с ним.