— И что теперь? — спросил я Некрасова, возвращая письмо. — Я ведь говорил, что моя мать его не убивала.

— Не знаю, — честно ответил Арсений. — Не знаю, как теперь к этому относиться. Если бы отец не связался с вашей семьёй, он был бы жив. Но это был его выбор, и я не могу оспаривать его решение. Так что я приношу извинения за всё, что было между нами ранее. Был неправ, и больше ничего такого не повторится. Буду думать, как жить теперь дальше.

Выглядел он полностью опустошённым, и я его вполне понимал. Всё последнее время он жил ради мести, а теперь оказывается, что всё это было зря. Не каждый сможет так просто принять подобное.

— Не могу сказать, что одних извинений достаточно, — начал я, и прежде чем Арсений успел возмутиться, добавил. — Но требовать от тебя большего я не буду. Компенсацию от действий твоего дяди я уже получил, а за нападение на меня ты уже сам «получил». Что до прочих действий, зацикливаться на них будет уже слишком мелочно. Так что извинения принимаются.

— Спасибо за понимание, — хмыкнул Некрасов, протягивая руку. — Друзьями мы определённо не будем, но предлагаю разойтись на нейтральных отношениях.

— Полностью согласен, — ответил я на рукопожатие. — Не стоит нам воевать, эта история и так уже принесла нам достаточно потерь.

— Позволь спросить, — прищурился Арсений. — Это проклятие ведь всё ещё при тебе? Не думал, что это скажу, но если потребуется, я готов помочь. Убить эту тварь, отомстить за смерть отца!

— С этим ты уже опоздал, — подумав, ответил я. — Проклятье я уже изгнал, так что твой отец отомщён.

— Не могу сказать, что я полностью этому рад, — помедлив, ответил Некрасов. — Но если это правда, то спасибо за то, что смог избавиться от этой твари. Хоть ты это сделал и ради себя.

— Не за что, — кивнул я. — И делал я это не только ради себя.

В первую очередь я не мог оставить семью. Но объяснять это у меня не было ни малейшего желания.

— Пусть так, — пожал плечами Арсений и поднялся на ноги. — На этом всё. Честно, рад, что всё закончилось. Но надеюсь, что мы больше никогда не пересечёмся.

— Взаимно, — усмехнулся я. В том, что друзьями мы точно не станем, я был с ним согласен.

На этот наш разговор закончился, и Некрасов ушёл. Я же сразу принялся за вечерние процедуры, после чего наконец-то прилёг отдохнуть. Но стоило мне прикрыть глаза, как телефон булькнул сообщением. И кому я опять оказался нужен?

Если бы не тот факт, что мне могла написать Распутина с чем-то важным, я бы отложил все дела до утра. Но пришлось всё же проверить, что там такое.

Писала мне, на удивление, Годунова. Причём та из сестёр, с которой я провалился в подземелье.