— Во как! Молодец, старость уважаешь! Ну тогда унучок жду тебя через пять минут, а то мне к восьми утра в поликлинику нужно, боюсь опоздать. Первый подъезд, квартира двадцать три, код домофона В4367. Жду.

В трубке запиликали короткие гудки, а я лежал и пытался понять, с чего она взяла что я прямо сейчас вскочу и побегу спасать её от плесени. Хотя, ладно. Может, за мою жертву Мир отсыпет немного очков кармы? Было бы не плохо.

Натянув джинсы с футболкой, я побрел на кухню и обнаружил Борра отправившегося в кулинарный рай. Нижний ящик гарнитура был выдвинут, а в нем, развалившись на подушке, дрых Мухоморыч в обнимку со свиной рулькой приготовленной в Вельвете. Судя по блаженной улыбке на морде, расставаться с ней он не собирался.

— Подъем! — гаркнул я командным голосом.

Борр подскочил, зацепился ногой за бортик ящика и вывалился на пол вместе с рулькой. Пару секунд он ошалело хлопал глазами, а после возмущенно засопел:

— Саныч, ты к врачу не хочешь сходить? А то у тебя нездоровая тяга каждый день будить меня всё раньше и раньше. Я волноваться начинаю.

— Главврач на девятке уже подтвердил что у меня с башкой проблемы, — согласился я. — Собирайся, пойдём квартиру от плесени чистить.

— Не хочу. — взбунтовался Грибоедов.

— А вкусно жрать хочешь?

— Есть такое, — насторожился Борр, прижимая рульку к груди.

— Тогда иди за мной. Нужно вернуть Миру немного добра за то, что вчера подкинул мне хорошую работёнку. Еду с которой между прочим ты и дегустировал.

— Так и знал что халявы не существует. — вздохнул Борр и нехотя поплёлся следом.

Перед глазами тем временем появилось сообщение от Мира:

Ты на верном пути, товарищ!

В прихожей мы вооружились реквизитом: ведром со шваброй и бутылкой с пульверизатором. Боровичок ели ноги волочил следом за мной, да и я откровенно зевал. Спать хотелось жутко.

Вскоре мы добрались до первого подъезда. Я набрал на домофоне код, замок пискнул и мы поднялись на пятый этаж. Подойдя к двери пенсионерки я занёс руку чтобы постучать, но створка тут же распахнулась.

— Проходи, унучок, проходи, нечего тут грюкать, нормальные люди ещё спят, эт только мы с тобой бодримся, — заулыбалась хозяйка, отступая вглубь прихожей.

Бодримся? Она мою по мятую морду вообще видит?

Шагнув через порог, я едва не задохнулся от смрада. В квартире царил настоявшийся годами букет из валерьянки, перегара и чего то не менее вонючего. Даже открытая форточка не спасала.

Да и Нина Фёдоровна выглядела жутковато. Узловатые пальцы и выпученные глаза. По рукам и шее расползлись синюшные сетки вен, того и гляди помрёт с минуты на минуту. При этом улыбалась она довольно искренне, только это и отгоняло жуткую внешность на второй план.