— Слушай, откуда система взялась? — спросил я, облокотившись на стол.

Дух отхлебнул грибовухи и смачно рыгнул.

— Так это, не взялась она. Она всегда была. Это ж вроде иммунитета. Ты свой иммунитет замечаешь? Нет, а он есть!

У меня тут же появилось ощущение, что Борр цитирует «ДМБ».

— Если система это иммунитет, то чем же заболел Мир, раз иммунитет начал работать?

— Вами, человеками, и заболел, чем же ещё? — Борр потянулся за новой печенькой. — Раньше то всё само собой работало. Народу мало, жили по деревням. Знахарки скверну чистили, даже не понимая, что творят. Просто чуяли, где худо, и правили. Опять же святые места имелись. Они всю дрянь через себя пропускали и растворяли. Негатив попросту не успевал накопиться. А потом вы понастроили своих человейников и понеслось.

— Что понеслось?

— Всё понеслось! — Он взмахнул печенькой, рассыпая крошки по столу. — Вот смотри. Раньше, чтоб перепугать тысячу человек, требовалась война или мор. А теперь? Один писака строчит утку про отравленную воду, за час ее читает весь город всё! Сотни тысяч человек трясутся от ужаса. Каждый панический вопль в этих ваших интернетах, это плевок скверны. Плевочек махонький, но, когда плюют миллионы, набегает целый океан. Понимаешь?

— В этом есть смысл. — Кивнул я. — Сейчас столько новостей, что их можно не читать: всё равно там плохого в сотню раз больше, чем хорошего.

— Ну вот, я о чём и говорю. Сами себе геморрой создаёте. А еще вы спрессовались. Миллионы человек живут на клочке земли, друг у друга на головах. С утра давитесь в метро или автобусах, вечером стоите в пробках. Дома скандалы, на работе начальник кровопийца. Злоба производится в промышленных масштабах! А сколько счастья в эти дни вы испытываете?

— Немного… — озадаченно произнёс я.

— Во-о-от! Получается, что позитивная энергия, считай, не генерируется, а скверна копится. Ну и вишенка на торте. Вы перестали друг друга знать. Раньше вся деревня помнила, кто чей сын и кому надо подсобить. Хочешь не хочешь, все общались и держались друг за дружку. А теперь сидит человек в бетонной коробке один одинешенек и злится на весь белый свет. Короче, эти ваши мегаполисы стали идеальной фабрикой по производству скверны.

Я хмыкнул и отхлебнул чаю. Одинокий и злой, в бетонной коробке. Ничего не напоминает? Считай, что художник в мухоморной шляпе нарисовал мой портрет. Разве что насчет «ничего не зависит» я бы поспорил. Так то я спас тысячи рабочих мест и спасу ещё больше, если меня жабы не сожрут.

— И теперь благодаря вам, человекам, Мир задыхается от скверны. — Борр помрачнел и приложился к бутылке. — В девяностых помнишь, что было? Хотя ты тогда только родился, откуда тебе знать, — махнул рукой Грибовичок. — Всплеск одержимостей! Народ так озлобился, что криминалитет расцвёл! И чем сильнее он цвёл, тем больше скверны создавалось. Ну и Мир среагировал, запустил иммунный ответ. Разбудил Систему и кучу одарённых.