Я приложил палец к губам. Настя ничего не заметила, к счастью — она с удрученным видом стояла у раздолбанного окна с прогнившей деревянной рамой и смотрела наружу.

— У меня есть подозрение, что Вадим как-то причастен ко всему происходящему, — шепотом произнес я. — Один из тех, кто был среди нападавших — парень, который приходил к нему в дом. Якобы для того, чтобы «прояснить ситуацию». Теперь мне кажется, что это все просто дешевый спектакль и не более, — я высунулся из-за Лены, чтобы посмотреть, не слушает ли Настя. Но ее отвлек профессор, который с извиняющимся видом подошел к ней что-то объяснять.

— Вадим — зло? И даже пачка денег тебя не переубедила? — скривив губы в усмешке спросил меня Владимир.

— То, что я взял эти деньги, ничего не меняет…

— Ты сделал это, чтобы не вызывать подозрений, как и взял сюда Настю, — перебила меня Лена.

— Да! — громко ответил я. — Именно для этого!

— Тише, — Владимир положил руку мне на плечо. — Тебя никто ни в чем не обвиняет. Хрен с ними, с этими деньгами. У тебя свое видение ситуации. Мы видим ее чуточку иначе. Но никаких подозрений нет. Хотя мы и знаем друг друга не больше недели, мы…

— Спасибо, дружище, — прервал я его вдохновенную речь и стиснул ладонь. — Я тоже все понимаю, но давайте не будем терять времени. Вас уже ждут, злодей уматывает.

— Да, конечно, — кивнул Володя. — Филипп Матвеич! — гаркнул он командирским голосом. — По машинам!

Старик тепло попрощался с девушкой, кивнул мне на прощанье, а потом вышел из здания сразу за Володей. Лена взяла меня за руку:

— Кирилл подскажет вам, где меня искать. Или я сам выйду с вами на связь.

— А если нет? — ее карие глаза заблестели.

— Мы же профессионалы, — улыбнулся я. — Никаких если.

Девушка ответила коротким движением губ. Улыбки не получилось. Совсем. Ее пальцы выскользнули из моей ладони и она быстро вышла наружу. Мы остались с Настей.

— Нам тоже пора, — я приблизился к ней. Запекшаяся на волосах кровь скрывала большую часть окрашенных в синий кончиков волос.

— Ты все еще веришь, что Вадим может быть виноват? — спросила она слабым голосом.

На миг я замер с открытым ртом. Она не могла услышать то, о чем я говорил со своей командой. Если же это мысли, которые терзали ее…

— У меня нет уверенности, — начал я объясняться, чувствуя себя очень неловко, — только подозрения. А без доказательств — сама понимаешь. Я не могу ничего утверждать.

Девушка прислонилась к остаткам рамы в оконном проеме. Я внимательно смотрел на нее. От прежней уверенности не осталось и следа. Она поджала губы и провела пальцем от носа к уголку глаза, чтобы вытереть слезу.