— Это наша плата за мир, — говорит Борис.
— Это бойня, а не мир! — вторит ему воин.
— Успокойся! Или мы сейчас здесь все ляжем! Ты понимаешь?
— Я не могу этого понять! Они убивали нас…
— А мы убивали их!
— Борис!
— Ты помнишь нашу цель⁈ — Борис начинает его дёргать за плечо, расшатывает. — Вспомни, ради чего мы всё это затеяли. И мы все прекрасно понимали, на что мы идём! Мир!
Я вспомнил одну фразу.
— Враг нашего врага — наш друг, — говорю я.
— Верно! — подхватил Борис. — Зверьё нам поможет очистить лес! Благодаря им…
— Борис, — говорю я, — нет…
— Что нет?
— Мы вместе…
— Что вместе?
Да бля, заебал уже… выслушай меня!
— Вместе с волками мы очистим лес! Вместе!
— Вместе?
— Они — это не ручные собачонки.
Я веду факел дальше. Веду туда, куда уходит ручеёк крови. Там стоит серый волк. Живой, невредимый. Скалит пасть, но не рычит. Он готов прыгнуть на нас, в любое мгновение кинуться в бой, но продолжает стоять, глядя на меня исподлобья. Ждёт чего-то. Ожидает команды. Приказа. Ожидает, как и остальные, плотно окружившие своего хозяина — Альфа самца, чьи голубые глаза впиваются в меня, когда круг света выхватывает его голову. Свет факела струится по его голове. Опадает на плечи, на спину…
Волк совсем не такой как в мире сознания. Он не белый. Он не пушистый.
Волк может быть и белый, но сейчас он грязный, покрытый проплешинами по всему телу, которые от середины и до самого хвоста такие же, как и у «Труперсов». Всё его тело от середины спины и до кончика хвоста — засохший слой гноя. Такой же, как и на теле Пича — сухая бугристая корка с присыпкой из белых крохотных струпьев, утрамбованных в мелкие трещины.
— Инга, — Борис вдруг принял боевую стойку, — что происходит? Ты ими управляешь?
Я не чувствую сознания стаи. Я чувствую сознание Пича. И чувствую сознание Альфы, разрешившего мне быть гостем в его разуме.
— Инга…
— Борис, всё хорошо. Они голодные.
— И что нам делать?
— Накормить всех.
Глава 17
Славный был день.
Славный был бой.
Так говорил Борис, когда мы подходили к телам своих поверженных воинов. От отряда осталось человек шесть и я. Но потом, как оказалось, и еще один.
Выйдя из пещеры, мы направились в сторону фермы, но от поиска наших убитых друзей никто не отказывался. Мужчины горевали. С опаской смотрели на волчью стаю, присоединившейся к нашему отряду, и горевали. Присаживались у найденных тел, гладили волосы, закрывали глаза, если на голове оставалось хоть что-то от лица. Потом тела сжигали. На месте, со всеми вещами. Борис тогда смахнул со своего измученного лицо литр пота, зачесал волосы назад и сказал: