— А если мы не справимся? — спросил Ансгар.

Его вопрос вызвал у меня улыбку.

— Если вы не справитесь — тогда и я вам никак не смогу помочь.

Ансгар опустил глаза и с пониманием кивнул. По пути мы встречали отряды кровокожих разной численности. Попадалась и сотня голов и три сотни. Но не более. Шанса на победу у них не было никакого, но пощипать наши войска они были всегда рады. Бросались без разбору. Их даже не останавливал горизонт из голов тысячной армии за нашими спинами. Был ли таков план врага, или это было самоубийственным недоразумением — я понять не мог. Но с каждым убитым врагом, с каждыми кровокожим, которого мы обращали в прах, я точно знал одно: их хозяин ощущает потерю каждого воина. Он словно прощупывает нас, пытается сосчитать каждого. Готовится к худшему, и, конечно же, пытается хитрить. Он искусно отвлёк нас от главного — от Зико — видимо осознавая его важность в этой борьбе.

Я прекрасно понимал, что новый отряд кровокожих появится на горизонте совсем скоро, и его основная задача — отвлечь нас. Отвлечь меня, переключив на бессмысленное сражение. Но я раскусил своего врага, и смогу даже подыграть, бросив в бой свою армию. Пусть наслаждается, пока я буду плести свои дела.

— Ансгар, Дрюня, вы останетесь здесь, — решительно заявил я. — Скучать вам не придётся, поверьте мне.

— А ты? — спросил юный правитель, кутаясь в медвежий плащ.

— Я возьму с собой сотню воинов, — я повернул голову в сторону кучки кровокожих, за спинами которых стояла огромная мясистая детина. — Возьму Хейна. И, конечно же, Кара пойдёт со мной.

Волчица, затянутая болезненной коркой застывшего гноя, всё это время сидела у моих ног. Она стала свидетельницей нашего разговора, она побывала в каждой битве, забирая с собой десяток, а то и два десятка врагов, безжалостно перегрызая им глотки своими острыми зубами. Она получала увечья так же, как и остальные воины. Она давно стала неотъемлемой частью нашей армии, а мы для неё не просто хозяевами. Мы стали для неё родной стаей.

Я опустился на колено и провёл ладонью в кровавой корке по облысевшему загривку Кары. Наши застывшие на коже выделения издали неприятный скрежет, словно напильником проехались по ржавому металлу. Но я и не пытался сделать Каре приятно. Моё поглаживание — жест доверия, на который Кара всегда откликается с радостью.

— Нам нельзя разделяться, Червяк! — вновь встрял Дрюня.

— Нам придётся разделиться! — прошипел я Дрюня, вставая с колена. — По-другому нельзя.

— Но почему? Почему мы не можем пойти вместе?

— Ты хочешь пустить очередной отряд кровокожих в огород? Представь что будет, если по этой дороге три сотни, а то и тысяча кровокожих вновь разбредутся по нашей земле.