Алёна нахмурилась. Было видно, как ей трудно всё это переварить и принять. Она несколько раз переводила взгляд с меня на Лизу и обратно. Затем смотрела на руку, за которую меня держала Годунова. Зачем‑то на мои губы. В глаза, куда‑то за спину, а потом и вовсе подошла и поцеловала меня. Очень страстно и показательно.

Кажется, даже демон заткнулся от такого поворота. Мне‑то очень понравилось, но когда Алёна оторвалась от меня, заговорила Лиза:

— Кто‑нибудь знает, что вы здесь демонов призываете? Ничего подобного в документах по вашему НИИ я не видела. Да и мне бы обязательно рассказали, если сами знали.

— Кроме тех, кто здесь работает, никто не знает, — ответил я. — И я надеюсь, что так останется. Понимаешь, мы с ребятами решили немного отойти от задач, поставленных Борисом Алексеевичем. Помочь империи завершить эту войну и навсегда разобраться с демонами. Со всеми, что остались в нашем мире. И кажется, что теперь без твоей помощи и твоего молчания нам не обойтись.

— Что это был за выброс? Вы без меня решили опробовать заклинание призыва? — ворвалась в лабораторию взлохмаченная Мира, за которой бежал такой же Шурик. — Ой, здравствуй, Лиза. Не ожидала тебя здесь увидеть.

— Привет, Мира. Я уже поняла, что вы здесь вообще никого не ожидали увидеть. Но так получилось. Я так понимаю, что Григорий и Лена так же обо всём знают?

Мы все кивнули. Глаза Миры начали слегка светиться, и это могло стать довольно опасным. Не хватало ещё, чтобы мы напали на члена императорской семьи. Но помимо этого Лиза была моим другом, что делало её даже более значимой. Поэтому я уже собрался защищать Лизу от атаки Мирославы.

— Но раз Максим попросил меня молчать, то никто об этом не узнает. Даже император. Клянусь своей силой. И если вам так будет спокойнее, я не против, чтобы Мирослава наложила на меня ограничения на раскрытие этой информации. Надеюсь, она уже может проводить столь тонкие манипуляции? Совершенно не хочется превращаться в овощ и всю оставшуюся жизнь гадить под себя.

Брови Алёны вновь взлетели вверх. Она была явно не против подобного развития событий. На что мне осталось только покачать головой.

— Я тебе верю. Так что ограничимся простым словом.

К тому же Лиза поклялась. А я слышал, что для любого аристократа нарушение клятвы — это что‑то сродни самого страшного греха, что вообще может быть.

— Что же, тогда начинайте рассказывать, а я пока ещё немного полюбуюсь этим созданием. Он же не выберется из печати?

* * *

Лиза даже представить не могла, что ребята решат вот так кардинально решить возникшую несколько лет назад проблему.