А может он их потерять по дороге?

— Всё. Взяли корзно с князем, выходим, — скомандовал князь Остей и первым вышел из опочивальни.

Они спустились вниз по лестнице к воротам.

— Что там? — Остей Дмитриевич остановился у запертых ворот и осмотрел пристально защитников — дружинников Скиргайло.

— Шумят, — десятник Охрим, пожал широкими плечами.

— Не пытались штурмом ворота взять? — Остей подошёл поближе и прислонил ухо к створке двери.

— Как же не пытались. Раз пять пытались. Толку чуть. Тут бревно надоть.

— Так, вои, сейчас нужно выстроиться в два ряда вам и встать с обеих сторон от князя вашего. А мы с менскими ратниками вперёд пойдём. Людей не рубить, не колоть копьями, только щитами отталкивать. Если кровь прольётся, то воры эти озвереют. Тогда сечи не избежать. А коли не убьём никого, а просто уйдём, так и доберёмся до конюшни. Решили мы князя в Вильно вывозить. Болен он. Лечить его надо.

Охрим ни вопросов наводящих задавать не стал, ни умные советы, «Как нам реорганизовать Рабкрин» не пытался всучить князю Остею.

— Ясно, княже. Веди. За нас не сумлевайся.

— Открывай ворота.

Словно только этой команды и ждали весь день, двое ратников князя Скиргайло вытащили брус из проушин и навалились на створки. Там, на крыльце, всё же люди толпились, и сразу у ратников это не получилось, тогда к первым двум ещё двое добавилось, и вот они уже, хоть и с трудом, бунтовщиков створками с крыльца потеснили.

Тут же в проход ломанулись дружинники князя Остея, во главе с дядькой Савелом. Они, выставив вперёд небольшие круглые щиты, нашедшиеся на галерее, легко оттеснили толпу так, чтобы остальные члены сводного отряда смогли вынести князя Скиргайло и окружить его рядами ратников.

Толпа возбудилась и некоторые почти буйные попытались броситься на дружинников, но оружия серьёзного у них не было, как не было и опыта нападения на стену щитов. Отскочили, понеся потери. Кому щитом рожу разбили, кому кулаком… опять-таки рожу разбили. Буйные быстро закончились и под крики бунтовщиков ратники продолжили поход к конюшне. Их было всего три десятка, включая и дружинников Остея, ну пусть левых ещё около десятка, лекари, бояре, ключника два, то есть, в сумме четыре десятка человек. Толпа же за это время успела подрасти, и теперь тут не менее трёх сотен жителей Полоцка выкрикивало чего-то в разнобой. Дирижёра не было и каждый чего-то своё кричал, из-за чего просто гул стоял, в котором ни одного лозунга вычленить было невозможно.

Коська с арбалетом, взведённым, на плече, шёл следом за дядькой почти в самом начале колонны и всё ждал, что ратники, не примкнувшие к княжеским, сейчас ударят в тыл или во фланг их куцему отрядику, и дальше уже толпа, даже просто палками вооружённая, легко сомнёт их. Но время шло, шаги шагались, а ничего не происходило. Они миновали церковь, вокруг которой тоже собирался народ, но и тут никто на них не напал. Более того, творилось что-то непонятное. Те люди, что орали у детинца, так и остались орать у детинца, не пошли за ними. Можно только одно предположение высказать, люди в этой огромной толпе не поняли, что они на плаще внутри их куцего построения вынесли князя Скиргайло, и думают, что он по-прежнему в здании.