Хрен там. Мужики, наконец, увидели бегущего пацана и двинулись наперерез. Им до него метров десять, а Коське до этого «перереза» все двадцать пять. Правда, если взять вплотную к конюшне, а не по прямой бежать, то расстояния почти сравняются. Парень взял правее и ещё ускорился, хоть ноги быстрее в тяжёлых сапогах кавалерийских и не хотели этого делать. Требовали переобуть их в «адибасы» китайские хотя бы. Конюхи манёвр не распознали сразу и теперь перестраивали навигаторы. Попробуй на полном ходу развернись на девяносто градусов.

— Стас! Держите, уходит! — совсем вдалеке уже прокричал зелёный.

Касьян видел, что конюхи не успевают и уже примеривал лавровый венок олимпийского чемпиона по бегу в сапогах, когда из последних ворот стали выводить огромного в яблоках жеребца. Вели его под уздцы два сразу конюха и один из них, тот что ближе к Коське сразу стал головой вертеть, пытаясь понять, кто тут и за чем бежит. А позади ещё один шествовал. Обложили, демоны.

И Коська решил сыграть на опережение.

— Бежим, там батюшку убивают! За мной! — И пронёсся прямо под носом у вставших конюхов. У тех пока зажигание ещё не сработало. Не бросать же княжеского любимого жеребца? А там батюшку бьют? Да, слыхано ли такое⁈

— Иван, ловите мальца! — зелёный опоздал. Касьян был уже в десяти метрах от раскрывшего рот Ивана, второй, который не Иван, тоже с раскрытым ртом. Про третьего и говорить нечего, он кроме мощного зада… крупа жеребца ничего и не видел. Поздно.

Теперь ещё день простоять, да ночь продержаться. До гридницкой, читай — казармы, оставалось метров тридцать. Она таким же длинным зданием, как и конюшня была выстроена вдоль стены крепости. Здесь вначале не было не души, а вот у противоположного конца целая толпа ратников броуновское движение осуществляла. И опять вопрос насущный у Касьяна назрел. Там дружинники, которые за наших или которые за… повстанцев? Но бежать надо было, некогда вопросы решать. Позади топали. Конюхи, чтоб им пусто было, решили поучаствовать в грандиозном Полоцком марафоне, поддержать честь города, как самой спортивной столицы княжества.

Финишный рывок Касьян предпринял уже на забитых ногах и лёгких, отказывающихся вдыхать кислород, всякую хрень вдыхали, так как кислорода не хватало. И тут подфартило, среди броуновского движения ратников парень углядел знакомое корзно (Это шутка такая у менских ратников. Корзно — это красивый княжеский плащ с оторочкой соболями, а у этого товарища был зайцем оторочен, но носил его дружинник на настоящей золотой заколке, в каком-то бою затрофеиной с немца). Плащ такого травянистого цвета у одного из дружинников князя Остея — Зиновия ни с каким другим не спутать. Правда, так ратника никто не звал, в дружине и при дворе за воем закрепилось прозвище Копчёный. Одна щека у него была обожжена и коричневым таким пятно подтверждала, что прозвище Зиновий за дело получил.